Сердце у всех колотилось, как сумасшедшее.
Юля зажала рот рукой. Виктор сжал кулаки. Мальчик еле держался, чтобы не задышать громче.
Человек сделал ещё пару шагов, постоял — и ушёл.
Мотор загудел снова, и фургон исчез за поворотом.
— Это он… — прошептал Миша. — Молчаливый.
Повисла мёртвая тишина.
Потом Роза первой выдохнула:
— Я думала, у меня сердце просто встанет.
Они осторожно вышли из-за двери. Внутри подъезда было пусто и пыльно — десятки заброшенных квартир.
— Может, хоть еда осталась, — сказал Виктор, — или хоть что-то, что поможет понять, кто они.
Ребята начали обыскивать квартиры.
Запах старости, сломанные шкафы, тряпки, сухие продукты… кто-то даже нашёл старый чемодан.
Юля подняла пыльный бюстгальтер и фыркнула:
— Вот она, еда века.
Миша не выдержал и усмехнулся.
— Ну хоть настроение поднялось.
Но Виктор нахмурился:
— Смейся-смейся. Лучше думай, где ночевать будем.
— Всё, идём с юмором, — сказала Юля, закатывая глаза. — Иначе точно с ума сойдём.
Они вышли на лестничную клетку — усталые, напуганные, но вместе.
И в этот момент где-то снаружи снова раздался тот же свист.
Короткий. Едва слышный.
Как напоминание: Молчаливый ещё рядом.
Глава 34 ПУСТЫЕ КАРМАНЫ И ТЯЖЁЛЫЕ СЛОВА
Прошло несколько часов.
Они сидели на лестничной клетке, в полумраке, под тусклым лампочкой. Последние конфеты были уже давно в животе, чай остыл, и вокруг остался только тот холод, который не греют ни суп, ни разговоры.
— Так что на завтра у нас что-то осталось? — спросила Юля, глядя на пустые сумки. Голос её дрожал, но это была попытка сохранить контроль.
— Нет, — коротко ответил Миша. — Всё съели.
Эта простая фраза стала искрой.
Взрыв гнева вырвался со всех сторон: голод, усталость, страх — всё слилось в одно большое «почему».
— Как вы могли?! — завопил мальчик. — Три пачки консерв на пятерых — и вы всё съели? Почему вы не контролировали?
— Ты что, с ума сошёл? — рыкнула Роза. — Кто ты, чтобы поучать? Мы все голодные!
— Я говорил, что нужно беречь! — зашипел Миша. — Мы должны были считать порции, думать наперёд!
Юля резко встала:
— Стоп! — вскрикнула она. — Мы все были голодные, мы все на нервах — ты видел, как мы живём! Не надо делать из этого трагедии. Да, я взяла конфеты — и что? Это было мало. Ты думаешь, я хотела есть вместо других?
— А я видел, как ты ела! — ребёнок вцепился в слова осторожно и жалобно. — Мы все знаем, как это — голод. Но у нас нет права обманывать друг друга.
Роза хмыкнула, устало, без слёз:
— Мои отношения с мужем были пусты. Я не пришла сюда, чтобы слушать лицемерие. Мы жили ради выживания и ради удобства. Так что не делайте из меня святую.
Спор разгорался, слова летели одно за другим, и каждый новый выпад ранил глубже, чем предыдущий.
И только когда всё, казалось, достигло предела, Миша хлопнул себя по лбу и сказал тихо, но решительно:
— Хватит. Крик — это не еда. Если мы будем разрывать друг друга сейчас, нас съест не Молчаливый — нас съест наша злоба. У нас два пути: спасать друг друга или умереть вместе. Выбираем.
Они притихли. Стены дома, кажется, выслушивали весь этот поток правды.
— Наши задачи, — продолжил Миша, — — первая: найти машину. Вторая: запастись едой — лучше не на неделю, а на месяц. Третья: найти убежище. И деньги… — он посмотрел на всех. — Деньги тоже нужны. У нас нет другого выбора.
— Значит — брать, — пробормотала Роза. — Как бы мне ни тошнило от самого слова.
— Нам не о героизме сейчас надо говорить, — сказал Виктор. — Нам нужно выжить.
С тяжёлой поступью они поднялись на второй этаж: первый этаж уже обыскали, время требовало идти дальше. Лестница скрипела, а воздух становился всё плотнее — стекла разбиты, двери изорваны, где-то на стенах бледнела кровь.
Они вошли в квартиру посередине. На первый взгляд — жилой дом. Но веранда с выбитыми стеклами говорила о недавней суете. На кухне, в первом же комоде, — купюры, сложенные небрежно. В холодильнике — еда, больше, чем они смели надеяться: банки, хлеб, банки супа. Ребята замерли, едва не не поверив глазам.
В одно мгновение голодное облегчение сменилось холодным подозрением.
— Это слишком просто, — прошептал Миша. — Кто-то мог оставить… или кто-то забыл. Это может быть ловушка.
Роза уже собирала продукты в рюкзак, глаза её блестели от напряжения.
— Нам это нужно, — сказала она коротко. — Но если это капкан — мы окажемся в ловушке.
Юля вздохнула, положила руку на пачку консервов, и голос её стал ровным:
— Берём только самое необходимое. И уходим. Ни следов, ни лишней шумихи. Никто не должен знать, откуда это.