Стражи не дали им посмотреть дольше. Один из них ухмыльнулся:
— Надейтесь не надо. Молчаливый сказал — вы не выйдете. А если попытаетесь — вам конец.
Они втащили четверых обратно по тому же коридору, где таблички мигали, и воздух был плотным от лжи. Дверь закрылась. Снова тусклый свет, снова плесень, и снова — затухающая пустота.
В комнате было так тихо, что можно было услышать, как бьётся сердце. Юля упала на колени; мальчик закрыл лицо руками. Виктор молча встал у окна, будто пытался найти там ответ, которого не было. Миша стоял, стиснув рёбра, словно удерживая то, что осталось внутри.
Никто не сказал ничего. Никто не плакал по-детски: было не до того. В их глазах застыла одна мысль — отнятое, непоправимое. И тёмная комната вновь вполнилась тяжким молчанием, в котором слышался только слабый шёпот: «Что теперь?»
Они сидели уже вчетвером. Комната будто сжалась вместе с ними — тесная, холодная, тяжелая. Никто не говорил. Воздух стоял густой, тягучий, пропитан страхом и чем-то гнилым, будто само отчаяние осело на стенах.
Первым нарушил тишину Виктор:
— Что нам теперь делать?.. Как дальше жить?
Голос его был будто издалека, пустой. Он не ожидал ответа, просто хотел, чтобы хоть кто-то сказал хоть что-нибудь.
Миша вскрикнул, сорвавшись:
— Мою Розу убили!.. А я… я даже признаться не успел!.. — Он ударил кулаком по стене, громко, отчаянно, как будто хотел разбить весь этот кошмар. — Я не успел сказать, что люблю её!..
Он опустился на пол. Слёзы катились по лицу, и никто не решался подойти. Мальчик тихо положил руку Мише на плечо — молча, без слов. Просто чтобы не дать ему рухнуть совсем.
Юля подняла взгляд, и в её голосе прозвучала слабая, но твёрдая искра:
— Ребят... а мы ведь можем... раскрыть его. Мы же так долго хотели понять, кто он — этот Молчаливый? Нам просто нужно потерпеть. Терпеть и действовать. Он ведь человек. И мы узнаем, кто он такой.
Миша поднял голову. В глазах ещё блестели слёзы, но где-то в глубине появилось пламя.
— Раскрыть... — прошептал он. — Да. Узнать, кто он. И за Розу...
Он не договорил.
Мальчик кивнул. Виктор тихо согласился. Все четверо, каждый в своей тени, вдруг почувствовали — они ещё живы. Значит, пока живы — должны что-то сделать.
Но тут дверь заскрипела. В комнату медленно вошёл он.
Молчаливый.
Без спешки, будто знал, что никто и не дернется. Тёмная одежда, шляпа в руке, на лице — ухмылка, холодная, как лезвие.
— Так, чешуйки мои сладкие… — сказал он тихо, растягивая слова, будто смакуя каждую. — Зачем вас резать, а? Не надо, наверное, да? Лучше... чтобы вы приготовили себе обед. Из вашей Розы.
Он усмехнулся.
— Красотка она, да? Попка у неё такая была... сладкая детка вообще...
Все четверо застыли. У Юли побледнело лицо. Мальчик сжал кулаки так, что побелели костяшки. Виктор отвёл взгляд. А Миша просто сидел — и в его глазах больше не было слёз. Только тихая, ледяная ненависть.
Молчаливый посмотрел на них, будто смакуя каждый миг их отвращения.
— На ужин её приготовим, — произнёс он спокойно, и голос его эхом отдался в стенах.
И в тот момент всем четверым стало по-настоящему противно — не только от его слов, но от осознания, что чудовище стоит прямо перед ними.
Глава 39 Ножи и пустота
После его слов всё вокруг словно перестало вращаться. «На ужин — её приготовим». Эти три слова прошли по комнате холодной лавиной и застряли в горле, как ком. Молчаливый тяжело шагнул к двери, закрыл её и ушёл так же спокойно, как если бы только вышел прогуляться. Их четверо остались в темноте и в запахе — в запахе, который уже нельзя было назвать иначе, чем смерть.
— Она… — Виктор произнёс слово, и оно сломалось в горле. — Он сделал с ней что-то… такое.
Миша не мог слушать. В голове кружилось: кадры, обрывки, ощущение вины — ведь он так и не успел сказать ей того, что хотел. Под подозрением в его мыслях всё плотнее садился Виктор; не потому что у него были доказательства, а потому что в нём что-то смущало: как тот стоял, как смотрел, когда всё случилось. Вопросы таились в каждом его взгляде, и Миша всё больше боялся, что где-то под этими вопросами прячется предательство.
— Что означает «на ужин»? — прошептал мальчик, и звук его голоса дрогнул. — Что это вообще такое?..
Юля попыталась собраться:
— Мы не можем распадаться сейчас. Мы всё ещё можем узнать, кто он. И найти правду. Мы столько искали, не ради этого ли собрались?