Шаги.
Молчаливый вошёл. Его сапоги глухо стучали по полу.
— Чёрт… упустили, — выдохнул он.
— Быстро, ищите их! По всем подъездам!
Шаги удалялись. Дверь снова хлопнула.
Юля не сразу позволила себе дышать.
Миша держался за грудь, Виктор закрыл глаза, мальчик судорожно сжимал кулаки.
— Почему… они не зашли сюда? — прошептал кто-то.
Юля молчала. Её глаза смотрели в пустоту — как будто видели дальше стен.
Может, случай. А может, кто-то там, наверху, решил, что пока им ещё рано умирать.
Они выбрались лишь через пару часов, когда улицы затихли.
Дома их встретила тишина и пара забытых конфет в углу.
И тогда Юля тихо сказала:
— Мы пересидим. До конца.
Но внутри она знала — это не конец.
Это только передышка.
Глава 45 время идёт
Они тащили ноги, будто каждый шаг отнимал у них часть памяти. Возвращение домой было не праздником — это была тихая капитуляция перед усталостью и голодом. В прихожей — тусклый свет, ссадины на локтях, запах давней пыли; на столе — пара крошек, которые показались роскошью.
Мальчик молча стоял у окна, глядя в пустоту. В голове у него вертелась мысль, которую он не мог прогнать: вот бы только взять тот мешок... одна банка, кусочек хлеба...
Он уже не говорил ребятам — не хотел видеть в их взглядах смесь упрёка и понимания. Но желание рвалось наружу, как голодный зверь: живот урчал так громко, что казалось, его слышали и через стены.
Юля переместилась на табурет, согнула колени и скрестила ладони на коленях. Её лицо было усталым, но голос держал строй.
— Они нас ищут, сто пудов, — сказала она тихо, словно повторяя себе, чтобы убедиться в словах. — Сидеть здесь — значит ждать. А ждать — значит дать Молчаливому время. Он любит время. Он его покупает и продаёт.
В ответ — глухое молчание. Конфет почти не осталось; пару раз кто-то заглядывал в шкаф и возвращал пустую банку с рукой, будто стыдился.
— Нам хотя бы повезло, — продолжила Юля, — что нас пока не убили. Значит, их план — не мгновенное расправление. Они хотят спектакль. Им нужна сцена, чтобы показать городскому стаду: «Смотрите — вот ваши виновники».
Мальчик втянулся и вдруг, не выдержав, встрял:
— А как мы тогда узнаем, чего он хочет? Ты же говорила, что, находясь в логове, мы поймём, кто он такой. Но если они подставят нас перед городом — кому после этого верить?
Её глаза на мгновение стали мягче. Она подошла и поставила ладонь ему на плечо — не для утешения, скорее для якоря.
— Я так говорила, — призналась Юля. — И я так думаю. Но вот что я поняла за это время: он не просто хочет нас уничтожить. Он хочет, чтобы город поверил в свою версию. Чтобы люди сами отвернулись от правды. Чтобы мы стали не жертвами, а врагами. Это его инструмент.
— Значит, надо идти по его зданиям, рыться, — проговорил Виктор, всматриваясь в пылинки, летевшие в луче света. — Собирать улики, рыть его сеть. Но аккуратно. Один неверный шаг — и нас укажут пальцем.
Миша сжал кулаки. Ему хотелось вырваться наружу и действовать, бежать, крушить, кричать. Но Юля поставила палец у губ и тихо сказала:
— Никакой лихорадки. Мы больше не позволим себе бурю без плана.
Мальчик снова посмотрел на пакет, который всё ещё лежал в углу. Он вспомнил, как в развалинах стопки продуктов манили, как сердце билось в груди от предательства своего тела: съешь, и завтра сильнее, украдёшь — и тебя поймают.
— Если мы начнём прямо сейчас лазить по его зданиям, — пробормотал он, — может, нас и поймают. А что если…
Юля качнула головой, но в её взгляде уже жгло решение:
— Что если мы не будем действовать в лоб? — сказала она медленно. — Мы разведуем. Ночью. По одному. Никто не должен оставаться без прикрытия. Мы должны научиться смотреть на людей вокруг: кто слишком услужлив, кто сидит в тени, кто приходит с пакетами и уходит поздно.
— Нам нужна связка улик, — добавил Виктор. — Один документ — это мало. Нам нужна нитка: подпись, расписка, имя, свидетель. И, возможно, кто-то из его команды уязвим. Люди, как и мы, иногда хотят есть. Иногда им платят. Иногда они боятся.
— И кто первый идёт? — спросил Миша, и в голосе его гремела растерянная смелость.
Юля посмотрела на каждого. В её взгляде был страшный, но тёплый вызов:
— Мы давно не можем позволить себе кого-то «первого», — сказала она. — Если идти — то вместе. Но действовать будем по расписанию: Виктор — разведка контактов у склада, Миша — осмотр внешних охранных постов, я — попробую выйти на тех, кто занимается поставками. Ты, — повернулась она к мальчику, — будешь держать связь и следить за домом. Понимаешь? Никаких рывков.