— Но он же не бессмертен! — настаивал Миша. — У него есть слабые звенья. Мы нашли знак — тот, кто сказал «опасно». Это улика: не все в его сети верны. Значит, можно работать по человеческой линии.
Юля села прямо, пальцы сжали чашку до белого ободка. Она говорила тихо, но каждый её слово попадало в цель.
— Мы не можем действовать импульсивно. И переводить его в другой город — это слишком большой план на завтра. Это не наш уровень сейчас. Нам нужно другое. Мы должны создать правду, которую можно предъявить людям: документ, свидетель, бумага, которую невозможно оспорить. Мы должны сконструировать не месть, а доказательство.
— То есть? — спросил мальчик, ещё не до конца понимая, что «сконструировать доказательство» значит дни, риски и игра с судьбами людей.
— Значит, мы превращаем их сомнение в факт, — объяснила Юля. — Мы работаем аккуратно. Пытаемся вывести на свет того, кто сомневается. Попросить свидетеля — нельзя, надо сделать так, чтобы он сам встал и дал нам нитку. А затем — показать городским людям связку: подпись, груз, номера машин, расписки. Не крикнуть «вот он!», а показать сеть, которая ведёт к нему. Тогда город не сможет отвернуться.
Виктор сделал пометку в блокноте:
— Шаги: 1) работа на сомневающихся — мягко, не провоцируя; 2) сбор документов с подтверждением; 3) создание прозрачной дорожки улик, которая не развалится при первом внимательном взгляде.
Миша оперся всем весом вперёд, голос его дрожал от нетерпения:
— И где начать? Мы уже нашли волосы и отпечатки — это начало. Запись Миши — начало. Надо сравнить отпечатки с базами, найти, кто имеет доступ к этим грузам, отследить автомобили. Я могу выйти на посты, я могу ждать, подставлять ловушки, но не действовать в одиночку.
Юля кивнула, и в её голосе прозвучала твёрдость, к которой все привыкали:
— Мы начнём с малого. Этот «опасливый» — наш приоритет. Если он готов говорить нам хоть что-то — мы должны его услышать, защитить. Затем — работать с документами. Никто не отвезёт Молчаливого в другой город, не роняя свою маску: мы не делаем героические кидки. Мы делаем расчёт и терпение.
Мальчик встал и прошёлся по комнате, как будто проверяя стены, чтобы убедиться в реальности слов. Его голос был тихим, но в нём звучала решимость:
— Значит, тестируем доверие. Малая операция — и если узнаем хоть одну правду, у нас будет ключ. И не только ключ, а доказательство.
Они замолчали, позволяя плану остыть и принять форму. У всех в глазах мелькали страх и надежда в равных порциях — ощущение, что теперь работа пойдёт долго и тяжело, но уже с направлением.
— Хорошо, — наконец сказала Юля. — Начинаем с «опасного». Миша — проверяешь посты и номера. Виктор — идёшь в архивы складов, смотришь, какие печати там стоят и кто их подписывает. Я — выйду на тех, кто приносил еду. Мальчик — держишь тыл и связь. Никто не действует в одиночку. И ещё — никаких резких движений. Мы играем долго и тихо.
Они посмотрели друг на друга и будто подтвердили договор, который можно было бы назвать обещанием: осторожность, медленное копание и терпение. Внешне это было просто — развести беды на нитки и тянуть их дальше. Но внутри они понимали: большой риск — встретиться с Молчаливым лицом к лицу — они ещё не заканчивали. План родился и устоял, но работа только начиналась.
Глава 49 Гнев и новый план
Гнев в его голосе был не просто яростью — это было точное, холодное возмущение человека, у которого рухнул сценарий. Он ломал слова, разрывал фразы и бросал их, как колкие ножи, в сторону тех, кто не оправдал его ожиданий.
— Почему вы не допросили этих сосунков? — выплюнул он в лицо одному из докладчиков. — Почему вы их не проверили? Вы же видели: маски, костюмы, двое взрослых, двое молодых — это они! Да вы что, слепые? Или вы просто тупить? Какой дурак ты, а? — голос рвался на крик, зубы скрипели будто от холода.
Комната заседаний была набита людьми. Они стояли в полукруге, лица у многих были бледны, губы сжаты — никто не смел возразить. Молчаливый ходил по комнате, как хищник в клетке, не находя точки опоры. Он знал: ошибка одного может стать его падением. А он не позволял себе падать.