Миша смотрел на отпечаток и в его глазах горел тихий, почти детский огонь. Он поднял взгляд и сказал неуклюже, но с тем чувством, что вот-вот что-то сорвётся:
— Слушайте… а если Роза жива?
Тишина сжалась. Виктор, Юля и мальчик одновременно повернулись к нему так, как обычно поворачиваются к кошке, которая вдруг начала лапой стучать по пустой коробке. Взгляды были острыми — не из подозрения, а из надежды, которая сразу же похолодела в груди от практических соображений.
— Почему ты так думаешь? — голос Виктора был ровным, но напряжённым.
Миша аккуратно вытащил из кармана другой маленький пакетик — в нём лежал волос, тонкий, тёмный, с едва заметным запахом — запах, который каждый из них давно считал утраченным: немного кожицы от душа, тёплый и человеческий.
— Я нашёл это в подвале, — сказал он. — На куске железа — отпечаток, как у неё. Я знаю её отпечатки. Я… я видел их раньше. И волос — он похож на её. Даже запах — я не ошибаюсь. Я люблю её. Не могу просто сидеть и думать, что она мертва, когда есть такие вещи.
Мальчик замёр; у него в голосе дрогнула новая смелость:
— Значит, есть шанс. Надо действовать.
Юля глубоко вдохнула, сжимая ладонь до белизны. Она — та, кто умеет считать риски — мгновенно просчитала варианты на пальцах.
— Если это правда, нам нельзя трепать толпу и устраивать самосуд. Молчаливый ждал прихода людей на адрес — это ловушка. Мы должны не толпой идти на площадь, а аккуратно вывести людей из-под его влияния, собрать свидетельства, собрать тех, кто готов стоять открыто. И — главное — вернуть Розу.
Они начали расписывать план, пункт за пунктом, в порядке важности, без романтики, по-военному.
1. Доказательная база.
Миша должен подготовить отпечаток и волос как вещественные доказательства — аккуратно, чтобы можно было показать их уважаемым людям города (священнику, старейшинам, тем, кто пользуется доверием). Нужны ещё две-три независимые подписи — люди, которые подтверждали бы, что когда-то знали Розу и её особенности: шрам, родинка, причёска. Юля пообещала сохранить волос и отпечаток в вязанке ткани, чтобы не повредить.
2. Связь с соседями.
Роза уже начала работать: она ходила по домам, говорила осторожно, без паники. Юля возьмёт на себя организацию тех, кто согласится услышать правду: их задача — не кричать на площади, а прийти на тихое собрание в старой школе на окраине, где их можно будет защитить. Там же — показать доказательства, послушать свидетелей и составить открытое заявление, которое опрокинет легенду Молчаливого.
3. Ложная наживка и отвлечение.
Мальчик предложил хитрость, от которой у всех побежали мурашки: инсценировать маленькую раздачу продуктов — ту самую «жертвенную» кучу, которую Молчаливый может использовать, чтобы собрать толпу. Но делать это будут не на главной площади, а в точке, где их будет легче защитить и где заранее будут спрятаны наши люди. Это даст им шанс увидеть тех, кто приходит по его адресам, понять доверчивых, чтобы не подвергать их немедленной опасности.
4. Поиск Розы.
Виктор предложил команду из двух человек на поиск: он сам и Миша должны аккуратно прочесать места, где могли держать пленников: подвалы, заброшенные склады, дома, которые часто использует Молчаливый. Но выходить налегке нельзя — надо взять топоры, верёвки, фонари и аптечку. Юля и мальчик остаются с длинной линией доверенных соседей, которые примут людей, пока остальные действуют.
5. Запасной план на случай провала.
Если Молчаливый поймёт, что их план — угроза, и попытается сорвать собрание насилием, они должны быть готовы экстренно переводить людей в безопасное место: тоннели, старые бомбоубежища, заброшенные мастерские. Миша пообещал найти маршруты и тайники; Виктор — организовать быстрый выход; Юля — держать радиосвязь.
План рождался в жару, принимал форму, и в этот момент каждый почувствовал груз ответственности. Нельзя было рисковать ни жизнями соседей, ни судьбой города — ведь если не получится, Молчаливый разрушит не только их планы, но и остатки веры людей.
— Мы не должны сделать из этого театр мести, — сказал мальчик тихо. — Наше оружие — доказательства и правда. И ещё — люди. Если мы сможем собрать хоть тридцать людей, которые уверены в нас, это уже сила.