– Молчаливый! Вылазь, трус!
– Мы тебя не боимся!
– Ублюдок! Сегодня твоя ночь кончилась!
И чем громче они кричали, тем сильнее сердце билось в груди у каждого.
Но впереди уже ждала команда Молчаливого. Они работали тихо, как тени, ещё до того, как толпа вышла из своих домов. Ловушки были расставлены по всему пути:
узкие металлические капканы под снегом, готовые схватить за ногу;
натянутые лески, едва заметные в темноте, при задевании которых с крыш падали тяжёлые балки;
в подворотне стояла бочка с бензином, соединённая с фитилём — достаточно было споткнуться, чтобы раздался огонь.
Толпа этого не знала.
– Вперёд! – снова крикнул высокий мужчина. – Сегодня мы его выкурим!
Они пошли. И вдруг — первый крик.
– А-а-а!!! – мужчина упал в снег, зажав ногу. Капкан впился в плоть, кровь тут же окрасила белый наст.
– Что это?! – закричала женщина.
– Ловушка! Он знал, что мы выйдем!
Но остановиться уже было поздно. Следующий шаг — и подросток зацепил ногой тонкую леску. С крыши рухнула тяжёлая деревянная балка, ударив его по голове. Раздался глухой треск, крик оборвался.
– Боже! – кто-то завизжал. – Бежим назад!
Но назад уже некуда. С другой стороны переулка загорелся фитиль, и через секунду бочка с бензином вспыхнула ярким пламенем. Жар, дым, крики — толпа оказалась в ловушке.
– Мы горим! – закричала женщина. – Откройте дорогу!
– Нет, нет, стойте! – мужчина пытался удержать людей, но толпа в панике бросилась вперёд.
И прямо там их встретили ещё ловушки:
натянутые металлические тросы на уровне шеи, которые рвали плоть;
узкие проходы, где люди давили друг друга;
острые железные колья, вбитые под снег.
Крики стояли такие, что их слышал весь город.
– Мы не победим его… – захлёбывался кровью один из мужчин. – Он… он играет с нами…
И в этот момент, высоко на крыше, показалась тёмная фигура. Молчаливый. Он стоял, скрестив руки, и смотрел вниз.
– Вы думали, что толпой сможете меня остановить? – его голос был грубым, рвал воздух. – Нет. Чем больше вас, тем интереснее мне играть.
Толпа заметалась. Кто-то упал в снег, кто-то пытался выбить дверь в подвал, кто-то плакал, зажимая уши. Но выхода не было.
И тогда Молчаливый крикнул:
– Город мой. Вы все — мои игрушки. Помните это!
Он исчез, словно растворился в дыму. А во дворе остались лишь крики умирающих и треск горящих досок.
Утро после бунта
Утро выдалось серым и тяжелым. Снег, который ночью был белым и чистым, теперь почернел от копоти и крови. В воздухе до сих пор стоял запах гари и металла.
Жители домов осторожно выходили на улицу. Те, кто слышал ночные крики, не спали до рассвета, а теперь наконец решились выглянуть.
И первое, что они увидели — тела.
На снегу, в странных позах, лежали мужчины и женщины. Кто-то с руками, вытянутыми к небу, словно молил о спасении. Кто-то с перекошенным лицом, остановившимся криком. У некоторых на ногах всё ещё скрипели капканы, будто звериные пасти.
– Господи… – прошептала пожилая женщина, закрывая рот руками. – Они… они же были нашими соседями…
– Это был бунт, – сказал другой, низким голосом. – И он их всех… уничтожил.
Но страшнее всего было то, что среди погибших находили тех, кто ещё вчера вечером кричал: «Мы победим!». Их голоса звучали ещё в ушах живых.
Дети плакали, женщины падали на колени, мужчины молча сжимали кулаки. Но сделать уже ничего нельзя.
По городу начали быстро распространяться слухи. Кто-то говорил, что погибло больше двадцати человек. Другие шептали, что некоторых забрали люди Молчаливого живыми — и что с ними будет дальше, никто не знал.
В центре города появился плакат. Никто не видел, кто его повесил. Белый лист, на нём чёрными буквами:
«Не пытайтесь сопротивляться. Я здесь навсегда».
Люди столпились, но никто не решался сорвать этот лист. Казалось, сама бумага несёт смерть.
В доме №47 снова включили радио. Хриплый голос главы города звучал устало, будто он тоже был в панике:
– Граждане… этой ночью погибло много людей. Мы предупреждали вас быть осторожными. Пожалуйста… оставайтесь дома. Не выходите без нужды. Это не игра. Это не слухи. Молчаливый существует. И он… он контролирует всё.
Голос сорвался, эфир оборвался.
Город погрузился в молчание. Но это молчание было хуже криков. Люди больше не верили в спасение.
А в это время, на окраине, в старом заброшенном складе, команда Молчаливого тихо делила между собой найденные вещи с погибших.
– Зачем мы это делаем? – спросил один из них, молодой, с опущенной головой. – Они ведь просто люди…
– Потому что он так сказал, – холодно ответил другой. – И потому что выхода у нас нет.