— Как я… не сел ещё за десятки убийств? — прошептал он. — Как меня жизнь носила вот так? Зачем меня вообще выпустили тогда?
Он ударил ладонью по полу.
Слёзы, которых он стыдился всю жизнь, сами скатились по щеке.
— Я думал… что счастье — это власть. Сила. Страх. Что если я съем всех, кто против… — он мрачно усмехнулся. — Если я получу свою дозу дефамина… мне станет легче.
Но ему никогда не становилось легче.
Никогда.
И впервые в жизни он понял, что это — не жизнь. Это — бесконечный побег от собственного детства.
— Я… тот самый маленький мальчик… — его голос дрогнул. — Который тихо сидел в углу, пока отец…
Он не смог договорить.
Молчаливый поднял взгляд, словно пытался увидеть перед собой себя же — того маленького, сломанного ребёнка, который просил всего одну вещь: не стать таким же, как он.
— Прости меня… — прошептал он тому ребёнку. — Я стал хуже. Намного хуже.
И он понял главное:
его настоящее наказание — не смерть.
А то, что он наконец увидел всё, что натворил.
И осознал, кем стал.
Глава 59 Страницы которые лучше бы не открывать
В доме Юли наконец стало тихо.
Роза спала, бледная, как мел. Виктор сидел возле кровати, не отводя взгляд, будто боялся, что она исчезнет. Юля с Мальчиком уже меньше дрожали, но всё равно переглядывались тревожно. И только Миша, сжав зубы, раскладывал на столе украденные документы.
— Начнём, пока есть время, — прошептал он и открыл первый файл.
Комната погрузилась в напряжённую тишину.
Пахло старой бумагой и страхом.
На стол легли десятки папок: списки людей, схемы, черновики, отчёты о передвижениях, странные таблицы с пометками "исчез" и "не найден". Но самое важное — дневник Молчаливого, толстый, потрёпанный, будто переживший сотни рук.
На первой странице — размашистая подпись.
На второй — имени уже нет. Только буква “М”.
Миша открыл дневник медленно, словно боялся потревожить что-то живое.
Страница 14
«Хочу, чтобы Роза умерла для этих четверых. Я сделаю так, что они сами поверят в её смерть. А потом я верну её, как чертову куклу, и скажу — это всё вы. Они сломаются. Они истлеют от вины. А я, Молчаливый, выйду сухим из воды.»
Юля закрыла рот рукой.
— Он… он реально это планировал… — прошептала она.
— Он хотел её смерть использовать, — сказал Миша. — И не ради выгоды. Ради собственной игры.
Виктор сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.
Дальше — страницы с именами.
Примерно пятьдесят.
На каждой — город, дата, имя, иногда возраст.
Некоторые имена были перечёркнуты красным, некоторые выжжены так, что бумага плавилась.
Мальчик тихо перечислял:
— Петропавловск… Көкшетау… Караганда… Балхаш…
И всем становилось хуже с каждой страницей.
Страница 67 — “Личность”
Когда Миша перевернул страницу, все замолчали.
Почерк стал неровным, будто написанным в истерике.
«Я больной человек. Я это знаю.
Я смеюсь, когда должен плакать.
Я режу, когда должен просить прощения.
Меня тянет убивать, как будто в этом есть счастье.
Но счастья нет. Никогда и не было.»
Юля села, прижавшись спиной к стене.
«Отец был убийцей. Его тянуло на мясо. Он ел людей. И я думал, что я другой.
Мама пыталась бить меня до полусмерти, чтобы я “не повторил его путь”.
Но я повторил.
Я стал хуже.»
Миша закрыл глаза.
— Психопат… травма… всё вместе. Это не оправдание, но… — Он не договорил.
Страница 72 — “Встреча”
Виктор взял дневник сам.
Перевёл страницу.
Замер.
«Мы когда-то встречались с этими людьми.
Юля… Виктор…
Кажется, мы были в одном и том же месте.
Мне кажется, была фотография.
Мы потеряли её. Долго искали.
Но не нашли.
Жаль. Тогда бы я знал, что они пригодятся мне гораздо раньше.»
Виктор остолбенел.
— Ч… что?
— Это… как? — прошептала Юля. — Мы же… мы ведь не встречали его… никогда…
— Или были слишком маленькие, — сказал Миша. — Или не помним. Или это было… случайно.
Но от этого было только страшнее.
Тишина после чтения
На мгновение все просто сидели.
Каждый думал о своём.
О том, что они держат в руках жизнь монстра — расписанную по страницам.
О том, что он когда-то уже видел их.
О том, что Роза могла умереть… по его сценарию.
Юля закрыла дневник.
— Его надо остановить.
— Окончательно, — тихо добавил Миша.
— Иначе он вернётся, — закончила Юля.
Виктор посмотрел на Розу.
— Он не посмеет.
Но в глубине души понимал:
посмеет. И ещё как.