Пятеро могли бы повлиять на него, хоть чуть-чуть…
Но они успели слишком поздно.
И всё же, он наказал себя сам, жестче, чем смог бы наказать кто-либо.
Когда они вернулись домой, они были ошарашены. Пустота внутри была тяжёлой, как свинец. Они пытались убедить себя, что всё кончено. Что история закрыта. Что зло больше не дышит им в затылок.
Но у каждого в голове сидела мерзкая мысль, что что-то ещё не закончено.
Они отгоняли её. Убедили себя, что это просто страх.
Наступило утро. Было около двенадцати — их обычное время подъёма.
Юля проснулась последней, как всегда.
Но тишина в доме была неправильной.
Никто не смеялся на кухне.
Никто не спорил.
Никто не ходил туда-сюда.
Тишина была мёртвой.
Юля пошла будить остальных — сначала спокойно, потом настойчиво, потом уже с дрожащими руками.
Никто не просыпался.
Она трясла каждого, пока страх не перешёл в оцепенение. Она проверила пульс — у всех.
Пульса не было.
Ни у одного.
Все четверо лежали, как будто просто спят. Только на их шее она заметила одинаковые тонкие, аккуратные, почти незаметные шрамы. Как будто кто-то словно выключил их.
Но почему умерли все, кроме неё?
Ответа не было.
Юля сидела на кухне, вцепившись в нож, будто в последний кусок реальности. В голове крутились мысли о детстве — своём. О том, как она горбатилась в огородах, как работала, как выживала, как таскала чужую тяжесть. Как мечтала просто жить спокойно. Как наконец-то встретила людей, которые стали ей семьёй.
И как теперь эта семья лежит мертвее камня.
Юля заметила, что руки дрожат. Она не плакала — слёзы были слишком маленькими для этого ужаса.
Она взяла нож.
Сначала начала резать волосы — как будто хотела освободиться, очиститься, избавиться от себя прежней. А потом, будто в один момент всё в ней обрушилось, она подняла нож и медленно, почти механически, вонзила себе в живот.
Точно, глубоко, намеренно.
Она не хотела жить в мире, где больше нет её людей.
Где они все ушли, а её почему-то оставили.
Юля умерла быстро. И тихо...
Эпилог — слова автора
Эта история была тяжелой.
Больной.
Правдивой.
Она о том, что всё закладывается в детстве.
Что насилие растит монстров.
Что самая страшная смерть — та, что живёт внутри человека.
И что даже самые сильные ломаются, когда теряют тех, ради кого держались.
И если бы кто-то хоть раз в детстве Молчаливого протянул ему руку, мир стал бы другим.
Но никто не протянул.
И вот результат.
История подошла к концу.
Она не о победе.
Она о том, что бывает, когда слишком много боли собирается в одном мире.
Конец