Склонив голову набок и машинально поглаживая Везувия, Стелла вновь ушла в размышления.
«Итак, - подумала она, - я скоро покину «Мираж», как только что сказала одна из них. Я оставлю этот странный корабль и вернусь к прежней жизни. Но как будут развиваться события здесь, в «Мираже»? Сейчас мне недвусмысленно дали понять о том, что в этом месте заключена большая сила, пока невостребованная. И всё в дальнейшем будет зависеть всецело от этих трёх скрытных особ. Сейчас они ласковы, приветливы и доброжелательны, но время многое может изменить. Даже ангелы оступаются. Не явит ли вскоре миру своё лицо новая угроза в виде трёх нравственных монстров, крушащих всё на своём пути? Не нарекут ли безобидный ныне «Мираж» в последствие «Кошмаром»? От меня скоро избавятся, высадив на ближайшей по моему усмотрению планете. Они говорят, что мы никогда больше не увидимся. Но так ли будет это? Не придётся ли Центру Межпланетной Безопасности противостоять «Миражу», спасая планеты и народы от гибели и жестокой тирании? Если так, то в эту борьбу буду рано или поздно втянута и я, ведь я работаю на Центр. А значит, что моя встреча с экипажем «Миража» может вновь состояться. Сейчас они спасли мне жизнь, а потом могут без колебаний убить. Если бы их заставить полететь на Землю и одновременно предупредить хотя бы Группу Риска-III, тогда был бы шанс застать эту троицу врасплох и заставить дать объяснения чёткие, а не туманные. Но экипаж «Миража» слишком осторожен, чтобы попасть на эту удочку, ведь я сама видела, как старательно они избегают густонаселённых планет. В стремлении узнать, что они за люди и чего добиваются, я могу рассчитывать только на себя. Но нельзя же залезть им в душу! Чужая душа – потёмки».
Но вдруг глаза Стеллы восторженно сверкнули.
«Да, чужая душа потёмки, но только не для меня!», - радостно подумала Стелла и перешла на своё внутреннее зрение, способное диагностировать сущность человека.
Обычно, ей хватало всего лишь посмотреть человеку в лицо, увидеть глаза, и многое становилось ясным. Но тут преградой стали вуали. Стелле пришлось изрядно постараться, чтобы на основе своих ощущений дать характеристику каждой из них. Усиленные Югеалом способности давали теперь Стелле больше преимуществ при оценке внутренней сути людей.
Капитан была первой, на кого сверхисследовательница обратила внимание. Внутренняя сущность Модесты предстала перед ней девушкой лет двадцати с красивым добрым лицом и светлыми волосами. Душа Стеллы на миг соприкоснулась с её душой и тут же отпрянула, почувствовав что-то вроде шока, вызванного странной покалывающей болью. Терианка даже охарактеризовать сразу не смогла, с чем столкнулась. Одно знала точно: никогда прежде ничего подобного не встречала. Данным ей от рождения даром, терианка почувствовала, что капитан «Миража» не рядовой человек, а что-то уникальное. Как будто одно существо было скрыто в другом, создавая гармоничный симбиоз. Она догадалась, что Модеста может забирать у всего живого жизненную энергию и даже убивать этим. Эта девушка являлась энерговампиром от природы, но одновременно и сама страдала от этого. Белое платье и светлые украшения души Модесты произвели вполне положительное впечатление на Стеллу, хоть она и не испытала к ней особой симпатии.
Глориоза явилась Стелле в одежде молочного цвета строгого вида. Благородное лицо, имевшее правильные черты, было спокойно и невозмутимо. Чёрные волосы и глаза очень шли ей, но не создавали впечатления жестокости и коварства. Наоборот, она казалась воплощением справедливости и честности, аристократизма и милосердия, хоть порой ей были присущи колебания в каком-либо решении. Стелла сразу почувствовала в ней родственную душу. Хоть Глориоза и не была столь беспечна, как она. На поясе у этой девушки висели в ножнах меч и кинжал, а на плече сидел белоснежный голубь. Всё это в совокупности давало Стелле представление о том, что объект её внимания призван вести борьбу со злом, а не наоборот. Несмотря на воинственность, Глориоза была добра и не могла убить из удовольствия или прихоти.
И наконец, даже немного подустав, Стелла перевела свой взгляд на третью представительницу экипажа «Миража». Душу Олдамы Стелла увидела в виде женщины лет тридцати пяти, очень серьёзной и одетой в оригинальное светлое платье. Сверху оно было расшито золотисто-розовыми цветами, чуть ниже серебристо-голубыми узорами, напоминавшими собой сверкающую водную гладь, и непосредственно подол юбки имел уже зелёный цвет. С цветным платьем резко контрастировало длинное гипюровое покрывало чёрного цвета, из-под которого виднелись золотистые волосы, крупными волнами падавшие ей на плечи. Но только тёмное покрывало Олдамы означало вовсе не злобу и ненависть испорченной души, а траур, глубокую скорбь по кому-то. Эта особа олицетворяла собой мудрость, переходящую в гениальность, и тяжесть невосполнимой утраты. В правой руке она держала кинжал рукоятью вверх, а в левой – яркий венок из листьев и цветов. Стелла сразу же прониклась состраданием к этой горестной душе. Однако, увидев лицо Олдамы, она поразилась её сходству с портретом, виденным ранее в одном из кабинетов в лабораторном отсеке. Венок, который держала в руке эта девушка, был почти точной копией рамки той фотографии. А девушка на портрете имела те же волосы и глаза, что и Олдама.