Едва управляющий удалился из комнаты, как в неё через другую дверь проскользнули Модеста, Олдама и Глориоза, беспокойно оглянувшиеся по сторонам. В руках капитан «Миража» держала небольшую сумку.
Девушки поспешили к Лейле.
- Я думала, что Левмер не уйдёт отсюда, пока Лейла не умрёт, а ведь сейчас дорога каждая минута, - сказала Модеста, немедленно приступая к обязанностям врача.
- Из-за него мы потеряли столько времени! – тихо возмущалась Олдама.
- Всего несколько минут, - уточнила Глориоза, - просто они нам показались вечностью.
- Если бы Левмер остался здесь ещё на пару минут, то я махнула бы рукой на все наши тайны и показалась ему на глаза, лишь бы спасти Лейлу. Ни одна тайна не стоит жизни настоящего друга, - говорила врач, осматривая больную.
- Кажется, в бреду она повторяла наши имена, - заметила Глориоза, с сочувствием, состраданием и материнской нежностью глядя на Лейлу.
- Интересно, куда направился Левмер и когда он вернётся? – задала вопрос Олдама, с опаской поглядывая на дверь, в которую вышел управляющий.
- Это сейчас не важно. Главное – спасти Лейлу, - произнесла Модеста, делая герцогине инъекции.
- Я закрою дверь, чтобы никто не вошёл, - предложила Глориоза и, подойдя к двери, она на секунду выглянула в коридор, а после тихо закрыла её на ключ.
Олдама неодобрительно покачала головой:
- Тут хорошая звукоизоляция, а значит, мы не услышим приближения кого-либо. В свою очередь любой, кто пожелает войти сюда и не сможет, поднимет шум, потому что Лейла не могла сама закрыть дверь. Всё это вызовет большие подозрения.
Индианка согласно кивнула:
- Я посторожу пока.
Она приоткрыла чуть-чуть дверь и внимательно прислушивалась к звукам, доносившимся из коридора.
Сложив медикаменты обратно в сумку, Модеста своей энергией принялась лечить лёгкие Лейлы.
Через пять минут герцогиня очнулась, и, открыв глаза, сразу же узнала подруг. На её лице появилось радостное выражение, она улыбнулась, а потом заплакала. Дыхание ещё оставалось затруднённым, и сил говорить у герцогини тоже не нашлось, но ей было уже не одиноко и не страшно.
- Успокойся, мы спасём тебя. Ещё не поздно побороть недуг, - ласково успокаивала Модеста Лейлу, которая заливалась слезами, прижавшись к ней.
Герцогиня всхлипывала, как испуганный ребёнок и никак не могла успокоиться.
- Только истерики теперь и не хватает, - озабоченно пробормотала Модеста, вместе с Олдамой пытаясь утешить Лейлу.
Герцогине не надо было долго объяснять, как нежелательны любые волнения и слёзы в её состоянии, а потому она постаралась взять себя в руки. Три бывшие телохранительницы её дедушки казались призрачными. Их серебристые одежды мягко сверкали и мерцали в свете свечей, делая их на первый взгляд нематериальными и сказочными существами.
- Как я вас ждала, - сказала Лейла.
- Ты плохо поступила, что не стала лечиться. Всё это могло закончиться очень печально, - с укором произнесла Глориоза, не уходя от двери.
- Я не придала большого значения этой болезни. Я чувствовала себя относительно хорошо, но после нашей последней встречи мне вдруг сразу стало плохо, - призналась Лейла. – Бедный Левмер, он так переживает за меня!
- Да, мы видели это, - подтвердила Олдама. – Но если бы он и далее предавался своему горю, находясь здесь, то боюсь, мы вынуждены были бы обнаружить себя перед ним, чтобы спасти тебя.
- Мне уже лучше, но очень болит голова, - пожаловалась Лейла.
- Да, ты ещё не скоро окончательно поправишься, но от смерти мы тебя спасём, - пообещала Модеста, хоть в душе ещё немного сомневалась, можно ли действительно полностью вылечить Лейлу, болезнь которой оказалась сильно запущенной.
- Нам пора уходить, - с сожалением произнесла изобретательница, с опаской поглядывая на слегка приоткрытую дверь, у которой сторожила Глориоза. – И так чудо, что за эти четверть часа сюда никто не вошёл.
Молодая герцогиня начинала засыпать, продолжая что-то говорить.