- Значит, - с тревогой произнесла Олдама, - это ты его…
- Да, мне пришлось уложить его на ковёр, пока этот снайпер не перестрелял нас, как зайцев. А что было делать? К тому же, он случайно мог попасть и в Лейлу.
- Бедняга Левмер! – посочувствовала Глориоза.
Модеста дала Лейле лекарство и проверила её состояние.
- Ну как? – поинтересовалась Олдама.
- Ещё плохо, но препарат уже начинает действовать, - честно ответила врач.
Глориоза ходила по спальне, задувая свечи, от которых шёл приторный запах.
- Ну и вонь! – ворчала индианка, вновь открывая окно, через которое они бежали. – Разве можно держать больного человека в такой духоте? Надеюсь, слуг не удивило, что окно было открыто?
- Нет, я сказала, что попросила Левмера открыть его, но окно вновь закрыли. Эти свечи дезинфицировали воздух, - пояснила Лейла. – Ведь я больна малоизученной болезнью и слуги могли заразиться, находясь возле меня. Не могла же я пренебрегать их здоровьем?
- За тобой смотрели простые слуги? – возмутилась таким отношением к делу Модеста.
- Разумеется, нет. Врачей Левмер всех разогнал, но медперсонал остался, - поведала Лейла. - Хоть это и были нанятые медсёстры, но я не выношу вида медицинской спецодежды, а потому они носили обычные платья. Мои слуги и то часто меняют фасоны своей униформы и её цвет.
Таким ответом Модеста осталась довольна.
Экипаж «Миража» понимал, что задерживаться здесь надолго опасно. Но перед уходом надо было кое-что уладить.
- Мы пока оставим тебя, - обратилась к герцогине Модеста. – Нам едва удалось вновь пробраться сюда. Да и необходимо проведать Левмера, а заодно всё ему объяснить, пока он не наделал ещё каких-нибудь глупостей. Лгать после всего, что он увидел здесь, уже бессмысленно. Если даже заставить его поверить в то, что ему это только померещилось, то так можно и с ума человека свести.
Глориоза и Олдама решили пойти с Модестой на случай, если Левмеру вновь вздумается стрелять или изобрести другой способ избавиться от «призраков».
- Идите тихо, - предупредила Лейла. – В соседней комнате может быть служанка. А, может, и не быть, я ведь всех попросила уйти, но у них приказ Левмера не оставлять меня надолго одну. Его они иногда слушаются больше, чем меня. Особенно когда я не в силах это проконтролировать.
Экипаж «Миража» бесшумно вышел из спальни и двинулся к комнате Левмера. Модеста определила, что поблизости никого нет.
- Лейла просила нас соблюдать тишину, но в её покоях такие ковры, что пробежит тут стадо слонов, и то никто не услышит, - заметила Глориоза, ступая по толстым коврам.
До утра оставалось совсем немного и вскоре должны были проснуться остальные слуги, которые не ночевали во дворце, но начинали с рассветом свою работу здесь. Модеста, убедившись, что в комнате Левмера есть ещё один человек, предложила подождать, когда тот уйдёт.
Экипаж «Миража» скрылся в соседнем помещении.
С рассветом слуга ушёл и Левмер остался один. Быстро проскользнув в его комнату, Олдама, Глориоза и Модеста закрыли дверь на замок, чтобы кто-нибудь не застал их врасплох.
Капитан «Миража» убрала находившийся на столике возле кровати пистолет в ящик, и посмотрела на бледного, неподвижного Левмера. Он лежал одетый и укрытый пледом.
- Он всё ещё не очухался, - определила врач. – Наверное, я забрала у него слишком много сил.
Модеста немного исправила это положение, но он не пришёл в сознание. Она жестом попросила подать ей аптечку, лежавшую на полке, и Глориоза сразу же это исполнила. Отыскав нужный флакон, Модеста открыла его и подержала около лица управляющего.
Через несколько секунд Левмер открыл глаза и с замешательством посмотрел на три склонённые над ним фигуры, одежды которых слегка мерцали в лучах восходящего солнца.
- О!.. Теперь они пришли по мою душу! – простонал Левмер, снова закрыв глаза.
Модеста хмыкнула, и спросила:
- Неужто, Эдуард, ты настолько плохо себя чувствуешь, что собираешься умирать?
Олдама не смогла скрыть разочарования – он и правда совсем разуверился в том, что видит живых людей? Модеста развела руками, давая понять, что не знает, что делать.