Модеста вздохнула.
- Уже прошло столько времени, а Олдама всё не может смириться со смертью Олмы. Если так будет и дальше продолжаться, то она сама умрёт от горя или сойдёт с ума, - произнесла Модеста.
- Увы, мы ничем не можем ей помочь, - покачала головой Глориоза. – Сделать ей ещё одного двойника было бы крайне неразумно и опасно. Олдама, конечно, могла бы со временем привязаться к своему новому двойнику и смириться со смертью первого. Но у нас нет гарантии, что вторая Олма не вызовет ещё большего горя и боли в душе Олдамы, которой будет казаться, что она видит перед собой воскресшую сестру, тогда как будет осознавать, что это не та Олма, которую она потеряла.
- Однако, надо же что-то делать! Мы не можем и не должны оставлять Олдаму в таком состоянии и позволять ей убивать себя собственным горем! – нервничала врач, не находя выхода из создавшегося положения. – Олдама выздоровела только физически, а её душа требует срочной реанимации.
Глориоза молчала, с состраданием глядя на Олдаму. Она не знала, чем можно было помочь подруге и облегчить её страдание. Гибель Олмы потрясла всех, но Олдаму она до сих пор приводила просто в неописуемое отчаяние, кончавшееся время от времени вот такими депрессиями.
- После смерти несчастной Олмы, Олдаму отвлекали от постигшей её утраты охота на леруев, спасение природы от разрушительных действий человечества, работа над новыми изобретениями, проведение опытов и экспериментов, в конце концов её развлекало присутствие Стеллы в «Мираже». Пребывание этой девушки тут хоть немного отвлекало её от грустных мыслей, но бегство Стеллы вновь вернуло её в меланхолию. Теперь её ничто не радует: ни месть, ни работа, ни наше общество, - сказала Модеста. – Необходимы свежие впечатления. То, что не является обыденным и привычным.
- Да, всё это так, - согласилась с ней Глориоза. – Однако, не могли же мы удерживать здесь Стеллу до конца жизни. Она ведь не кошка, и не свинтус, и не рабыня. Стелла очень милое существо и понятно, что Олдама сдружилась с ней, но нельзя же быть такой сентиментальной и так близко принимать всё к сердцу. Мне кажется, вся беда в том, что об Олдаме никто искренне не заботился, пока она не встретила нас. И потому по доброте своей она стремится опекать всех и каждого.
- Если бы Стелла хоть попрощалась с нами, то Олдаме было бы легче.
- А я так не думаю. Расставание для Олдамы могло бы быть тяжёлым. Может, это и к лучшему, что Стелла ушла по-английски, - произнесла Глориоза. – Олдама почти не улыбается и совсем не смеётся, но в обществе Лейлы она немного забывала о своём горе. Возможно, вид Лейлы меньше напоминает ей о смерти Олмы, чем наше общество и «Мираж». Особенно «Мираж»…
У Модесты засветились глаза от вдруг пришедшей в голову идеи.
- Послушай, Глориоза, а ведь ты права! – воскликнула капитан «Миража». – И если на Олдаму благотворно влияет общество Лейлы, то шумный и весёлый бал-маскарад так же сможет хоть на время развлечь её.
- Ну и при чём тут бал?
- Да, просто вечеринка для нас не представляет интереса, но если это бал у герцогини Амертсон, то…
Глориоза с удивлением взглянула на подругу:
- Что ты задумала, Модеста?
Врач таинственно улыбнулась, бросив взгляд на удручённую Олдаму.
- Помнишь, Лейла говорила нам, что через два дня у неё во дворце состоится бал-маскарад. Она устраивает его по поводу своего выздоровления, а мы, как люди, способствовавшие чудесному исцелению безнадёжно больной герцогини, имеем все права посетить этот бал. Не так ли? – хитро спросила Модеста.
- Нас же туда не приглашали, - засомневалась индианка.
- Что за беда! Нас никуда не приглашают.
- Вообще-то, да, - не могла не согласиться Глориоза, - нас нигде не ждут. Но с нашей стороны будет не вежливо врываться в дом Лейлы.
- Ну почему же мы должны врываться? Мы придём, как воспитанные люди.
- А как мы там появимся, не наделав этим переполох, если вдруг будем кем-либо узнаны?
- Глориоза, мы же явимся туда не в этой одежде.
- Дело не только в одежде, Модеста, но и в поведении. Если ты рассчитываешь, что мы будем там в роли пассивных зрителей, сторонящихся других гостей, то, думаю, это мало развеселит Олдаму.
- Ну, нет! – возразила Модеста. – Скучать мы там не будем и костюмы у нас должны быть не хуже, чем у других, даже если мы рискуем привлечь к себе всеобщее внимание. Как говорится, надо и себя показать, и на других посмотреть. Нам необходимо хоть иногда делать вылазки в свет и развлекаться. Иначе мы точно скоро превратимся в монашек-отшельниц, за которых нас приняла Стелла.