Везувий юркнул в многолюдный зал, где гости, уже закончившие с десертом, снимали маски. Теперь бежать Модесте стало ещё сложнее, ведь нельзя же было сбивать с ног людей. Прыткого зверька заметили, но толком рассмотреть не могли, потому что, удирая от хозяйки, он делал порой немыслимые виражи.
Пробежав почти до столовой, свинтус неожиданно врезался в одну из дам, запутавшись в подоле её платья. То, что возникшее на его пути препятствие истошно завизжало, нисколько не испугало Везувия. Ей начали вторить и другие женщины, стоявшие поблизости. От испуганных криков гостей свинтус рассвирепел и стал буянить. Первое, что он сделал, это вцепился зубами в подол платья дамы, в которую имел несчастье врезаться, и принялся трепать его так, как это делают хорошо натасканные собаки.
Женщина закричала ещё громче и рванулась в сторону, наступив при этом на хвост Везувия, тем самым сорвав с него последнюю маскировку. А свинтус юркнул в столовую как раз в тот момент, когда Модеста была от него в десяти шагах. Вбежав в столовую, Везувий взвизгнул, вскочил на стул, оттуда на стол и побежал по нему, роняя вазы с фруктами и цветами.
Гости и прислуга визжали не хуже свинтуса и бросились врассыпную, натыкаясь друг на друга и мешая Модесте догнать свою цель. Она с ужасом осознала, что просто так его уже не остановить.
Когда Модеста всё же попала в столовую, свинтус сумел уже пробежать большую часть стола и стремительно мчался к финишу. Большую угрозу представляли и пара официантов, что следом за ней бросились к столу, пытаясь поймать мелкого хулигана. Не видя другой возможности остановить разбуянившегося Везувия, она ослабила его взглядом и догнала в считанные секунды, когда он преодолевал последний метр своей «беговой дорожки». Схватив зверька, Модеста увеличила скорость и, прибегнув к левитации, вылетела в открытое окно. Сейчас надо было только одно – скрыться любой ценой.
В парке грянул первый залп – и небо расцвело от фейерверка.
Несколько слуг и гостей, узрев летевшую девушку, и вовсе опешили. Кто-то, особо впечатлительный, спешил попрощаться с герцогиней Амертсон, которая тоже, видимо, была в шоке от происходящего, а кто-то наоборот кинулся искать беглецов. Те, кто не спешил покинуть резиденцию герцогини, галдели так, что едва не перекричали оркестр, делясь впечатлениями от произошедшего. Лейла, которая поняла, чему стала свидетельницей, находилась на грани обморока, не в силах даже что-то сказать. Левмер, быстро оценив ситуацию, деликатно намекнул гостям, что герцогиня плохо себя чувствует, а потому должна покинуть их.
Как бы не хотелось любопытным остаться подольше, правила этикета требовали от них проявить сочувствие к Лейле и покинуть её дом по завершению фейерверка.
- Пойдём в кабинет, - сказала Лейла Левмеру, дождавшись, когда последние гости отбыли. – Если поторопимся, то, думаю, ещё застанем там экипаж «Миража».
Лейла не ошиблась, и они действительно обнаружили в кабинете Олдаму и Глориозу, а через минуту явилась и Модеста, со спящим свинтусом на руках.
- Мне пришлось отсидеться в твоих покоях, пока все разъедутся, - пояснила капитан. – Не думала, что Везувий станет столь неуправляем.
- Ну и шуму вы наделали! – всплеснула в отчаянии руками Лейла.
- Это и есть ваш свинтус? – заинтересованно спросил Левмер, и, протянув руки к Модесте, спросил: - Можно его подержать?
Модеста передала свою ношу Эдуарду.
- Вроде милый зверёк, но сколько переполоха натворил, - улыбнулся управляющий, гладя мягкую шёрстку свинтуса. – И такой спокойный сейчас.
- Из-за него довелось временно спрятаться на крыше, чтобы точно знать, что нас не выследит кто-нибудь, а оттуда уже спуститься в твои комнаты, - сказала уставшая Модеста. – Этого непоседу пришлось приводить в чувство, он всё время пытался вырваться. Никогда ещё не имела дела с пьяным свинтусом, теперь знаю, что это не легко.
- Боюсь, решив развеселить Олдаму, мы распугали всех твоих гостей, - чувствовала вину Глориоза. – Теперь вряд ли кто захочет приходить на приёмы к герцогине Амертсон.
- Ничего подобного! – возразила Лейла. – После сегодняшнего бала все только и будут мечтать попасть ко мне во дворец. Нашей знати на Эдистере не хватает острых ощущений. А вы их только раздразнили.
- Думаю, и на других планетах знать скучает, - сказала Олдама. – Может, у них есть развлечения, но только в виде политических интриг и борьбы за титулы и короны. Я слышала, что люди голубой крови, как Стелла, едва не были все истреблены из-за своих богатств. Терой хотели завладеть слишком многие.