- У Стеллы была остановка сердца, - констатировала Модеста, и задумчиво добавила: - Вот только почему?
- Что?! – воскликнула Олдама, побледнев не меньше терианки, благо что вуаль скрыла это. – И ты так спокойно об этом говоришь?
- У нас нет причин для паники, ведь Стелла не такая, как мы. Остановка сердца для териан обычная вещь и вовсе не влечёт за собой немедленной смерти. Однако, чем же это было спровоцировано сейчас? – искренне недоумевала Модеста, посмотрев на свою пациентку. – Она ведь полностью поправилась, во всяком случае, физически. Может, у неё какое-то психологическое расстройство?
Через минуту терианка открыла глаза, почувствовав прилив сил.
- Как ты нас напугала, - сказала Глориоза, помогая Стелле сесть.
- Я же говорила, что для паники пока нет причин, - произнесла Модеста.
- Не беспокойтесь, я, наверное, просто задремала, - предположила Стелла и посмотрела на сидевший вокруг неё экипаж «Миража».
Догадаться, что у тех было написано на лицах, скрытых вуалями, она не могла, но чувствовала по интонации голосов, что весьма их напугала.
- Нет, у тебя был стресс, повлёкший за собой остановку сердца, - возразила Модеста со знанием дела. – Ты случайно не увидела что-либо страшное?
- Нет, - солгала Стелла, ничего другого ей не оставалось.
- Может, тебя переутомило общество Везувия? – терялась в догадках Олдама. - Иногда он просто невыносим и вытворяет невесть что.
- Нет-нет, он очень милое создание, - заверила терианка, не желая впутывать в свои проблемы ни в чём неповинного свинтуса.
- Возможно, тебя испугал какой-то громкий звук, раздавшийся неожиданно? – выдвинула свою версию Глориоза.
- Что вы! В «Мираже» тихо, как …
Стелла осеклась на полуслове, но за неё фразу закончила Модеста:
- Как в гробу. Всё верно. Но ведь что-то же повлияло на тебя. Ты приняла все лекарства?
- Да.
- А ты не переутомилась? Может, ты сегодня много ходила?
- Нет, - достаточно убедительно опять соврала Стелла, а ведь совсем недавно она не только ходила, но и бегала.
«Хорошо, что у меня хватило сил добраться сюда, - подумала в эту минуту терианка, подвергаясь допросу со стороны обитательниц «Миража». – Потеряй я сознание в той ужасной комнате – и мне конец. Они, наверное, убили бы меня без суда и следствия, вместо того, чтобы заботиться о моём здоровье».
- Оставь её в покое, - попросила Модесту Олдама. – Твои вопросы точно утомят её ещё больше.
- Стелла, мы посетили ближайший город и сделали покупки. Там есть кое-что и для тебя, - сообщила Глориоза, надеясь этим поднять настроение терианки.
Стелла попыталась улыбнуться:
- Вам не стоило утруждать себя.
Она не видела их лиц, но чувствовала, что они окружают её теплом, заботой и хотят развеселить. Одно ей не давало покоя: она не знала, искренни они в своём участии к ней или нет.
- Ты вовсе не обременяешь нас, - возразила Олдама. – А это я дарю тебе.
С этими словами она накинула на плечи Стеллы широкий шарф из серебристо-белой парчи, украшенный россыпью чёрных камней, как маленьких, так и больших.
- Это очень дорогой подарок, - произнесла Стелла. – Я не могу его принять, ведь вы меня почти не знаете.
- Ничего, от этого мы не обеднеем. Носи его в память о нас. И будь уверена, что такого шарфа ни у кого нет.
Что означали последние слова Олдамы, Стелла узнает очень нескоро, ну а пока экипаж «Миража» увлёк её в гостиную, так и оставшись в неведении о том, как она провела время без них.
Все четверо, позабыв на время обо всех делах и проблемах, занялись разборкой покупок, смеясь и комментируя вид той ли иной безделушки. Это была одна из малых гостиных и сейчас её постепенно засыпали коробки, ленты и разноцветная блестящая упаковочная бумага.
Впервые за время своего пребывания в «Мираже», Стелла видела столь беззаботную радость его экипажа, заразившую и её. Они дурачились, как дети, хоть уже давно были взрослыми людьми. Между обитательницами «Миража» и Стеллой словно рухнула стена отчуждения, и они общались как старые подруги, но только Олдама, Модеста и Глориоза по-прежнему не называли своих имён и лиц не показывали. В эти минуты терианка забыла даже о том, что какой-то час назад она нарушила их запрет, подверглась чему-то немыслимому и заподозрила своих покровительниц в ужасных замыслах. Но Стелла почему-то и не пыталась вспомнить об этом. Впервые, со дня своего спасения, она смеялась, не спрашивая себя, где она и как сюда попала, кто эти люди, окружающие её, и почему она им верит. Возможно, ей была нужна эмоциональная разгрузка и подсознательно она бежала от всех тревожных мыслей, отдавшись всей душой радости, и оставив на потом выяснение: кто друг, а кто враг.