Но за время подготовки к экзаменам даже этой малости не выпадало. Максимум — Леона могла вырубиться прямо за столом, а потом обнаруживала себя на кровати, заботливо укрытой одеялом. Гамельн спал неподалеку на надувном матрасе. Леона любовалась им под лунным светом — проседь пеплом на висках, дрожащие ресницы, ястребиный нос. И думала — сколько демонов, теней и сомнений жило в Гамельне. Целое полчище!
Порой в сон прокрадывались образы, как ее прижимает к простыням горячее сильное тело. Волнующие, будоражащие картинки. Но утром, стоило выйти из ванной, Гамельн показывал недоделанные тесты и качал головой. Изверг!
И вот наконец свобода. Сво-бо-да! Леоне хотелось носиться по городу и трясти незнакомых людей на улице. По всем трем экзаменам Леона набрала «хорошо». Гамельн улыбался. «Вот ты и покорила гору. Пойдешь дальше?» Ну уж не-ет! Таким Леону не возьмешь. Хватит. Никаких больше парт и знаний. Только рабочая жизнь.
— Мне вот интересно, с кем ты успела подраться на торжественной церемонии? — Гамельн неспешно брел по третьему этажу торгового центра, куда они нагрянули отпраздновать знаменательное событие.
Леона позвонила ему прямо из школы: «Сможешь?». И получила в ответ: «Конечно, львенок». Давненько Гамельн так ее не называл! Леона летела к месту встречи как на крыльях. В темно-синей форме и с хитроумно заплетенной косой.
— С кем, с кем, с главным мудлом округи, конечно! Вот нечего было своей харей светить в поле моего зрения. Знает же, что меня от него тошнит. Но заявился весь такой вальяжный с веником: «Выпустилась, львица? На ком же теперь будет твой прайд?» Скотина. Ну, я и взбеленилась, типа моих-то девчонок недооценивать не стоит. А он мне ка-а-ак веником в лицо залепит! «Не рычи, львица. Пожуй цветочков». Тут уж я ваще не сдерживалась! Он, конечно, не отставал. Хоть и мудло, а удар поставлен…
— Как ты теперь такая «ваще» на работу явишься?
— Да я ж на старом месте. За упорное рвение приняли в постоянный штат. А им не привыкать. Маску на рожу нацеплю — делов-то.
Гамельн вздохнул.
— Ты еще такой ребе… Осторожнее! — он вдруг бросился вперед, подхватывая женщину, которая чуть не навернулась на эскалаторе. Еще бы! Кто ж вертится при подъеме да еще и руками машет?!
— Вы в поря… Вивиан?
— Нельсон? Тебя уже отпустили? — женщина побледнела и шептала одними губами.
— Больше года назад.
— Правда? — женщина хихикнула: звук напомнил скрип старых качелей. — Как летит время… А ты как будто законсервировался: еще с выпуска не особо-то изменился.
Леона недоуменно уставилась на нее. Она знала Гамельна в прошлом?
— Дорогая! Ты в порядке? — по эскалатору поднялся мужчина с маленьким пакетом, на котором красовалась эмблема «Амазона». Он собирался броситься к жене, но в итоге стал тыкать в Гамельна пальцем. — А ты какого хера здесь забыл?
— Пришел за покупками, — голос Гамельна стал каким-то натянутым, будто он с силой выталкивал каждый звук.
— Дорогой, тише! Люди же смотрят… — На самом деле в основном все тусили на фудкорде и вряд ли прислушивались к перепалке, но поведение все равно было черт-те каким.
— Пусть смотрят. Пусть знают героя теленовостей! За покупками он пришел, как же. А родители девочки в курсе, с кем она якшается? — небрежный кивок в сторону Леоны показал, что речь о ней. — Или завтра ждать спецвыпуск от полиции?
— Вас. Это. Не касается.
— Еще как касается. Ты мало того, что с моей женой шашни крутил, так еще с моей дочкой играл в странные игры.
Гамельна всего потряхивало. Слова мужчины явно резали его сильнее ножа. Леона тоже кое-что вспомнила. Вечера — из прошлой, украденной жизни, — когда Гамельн был сам не свой. Когда уют обустроенного домика в лесу трещал по швам, а реальность напоминала о себе. Шесть лет назад благодаря Гамельну Леона вырвалась из боли, одиночества и темноты. Издевательства в школе, слепота матери, очередной испорченный мяч — все давно позади.
— Что, вновь потянуло на деток?
Леона не выдержала — кулак действовал быстрее мысли. Женщина охнула.
Она вся была взволнованной и какой-то мягкой: от лилового вязаного платья под горло до подведенных блеском дрожащих губ.