— О, Юленька, — Тамир обращается к Лии.
Вскакиваю. Ревность отравляет своим ядом. Какого хрена?
Глава 34
Шахид
Байсаровская ревность — хуже смерти. Ничего не остановит в порыве эмоций. Всё, что наше — значит, наше. Никаких «наполовину».
Лия — моя жена. Моя женщина. Никто не смеет к ней обращаться так, никому не позволю.
— Я сломаю тебе руки, — предупреждаю Тамира, который практически обнимает Лию.
Ему лет пятьдесят. Темные волосы с проседью, крепкая шея, широкие плечи. Он высокий, примерно как я. Ушатаю и не моргну.
Лия испуганно дёргается, смотрит на меня, будто я неправильно реагирую.
— Шахид, — Аслан рычит сзади, но мне плевать.
— Лия — моя жена, Тамир. Никаких объятий и никаких сомнительных обращений, — встаю перед Лией. Руки чешутся врезать ему.
— У твоей жены другое имя, дружок. Это, во-первых. А во-вторых, я знаю Юлю с очень маленького возраста, она для меня всегда ребенок. Так что, твоя тупая ревность ни к чему, — огрызается.
Дружок⁈
Когда он называет её Юлей, кроет ещё сильнее.
Лия берет меня за руку, чувствую её ледяные пальцы. Пытается меня успокоить или придурка этого защитить?
— Брат, успокойся. Тамир раньше работал у Гусейновых, всё в порядке, — Аслан сжимает мое плечо, но я скидываю его ладонь.
— Неважно, сколько ты знаешь её. Отныне Лия замужняя женщина. Проявляй уважение, иначе я сломаю тебе хребет.
Тамир выдерживает взгляд и кивает. Ну ещё бы.
— Поехали, — бросаю Лии через плечо. — Домой пора.
Она медлит, но всё же собирается. София смотрит на меня осуждающе, а Аслан щурится.
Отвалите все, я никого не прибил, скажите спасибо. Моя жена — моя прерогатива. Реагирую так, как считаю нужным.
— Шахид, может вы… — София пытается спасти ситуацию, но я слишком зол, чтобы адекватно мыслить.
— Не сейчас, невестка.
Мы выходим с Лией на улицу. Собачий холод. Осень не как всегда. В мире глобальное потепление, но нас это не касается видимо.
— Садись, — открываю пассажирскую дверь. Лия быстро прыгает в машину и ни разу не подняла глаза на меня.
Обхожу машину, вдыхаю свежий воздух. Я не знаю, что со мной. Догадывался, что могу ревновать, но не думал, что так. Тамир назвал Лию «Юленькой» и это повод для нервотрёпки. Да, для меня повод. Ни одна женщина не посмеет назвать меня по-другому, кроме как «Шахид». Я предан и верен своей жене, чтобы пресечь подобное сразу.
Завожу машину, сжимаю руль. Лия смотрит в сторону, руки спрятала в рукава куртки.
На середине пути я всё-таки немного успокаиваюсь. Но не считаю себя неправым.
— Испугалась? — подаю ей руку, но она не кладет свою поверх.
Вдох-выдох.
Все хорошо.
— Лия, я достаточно в себе уверен. И в тебе тоже. Но это не значит, что какой-то хер с улицы может прикасаться к тебе или называть ласково. У этого всегда будет один итог.
Лия молчит, в потом срывается на рыдания. Кладет голову на колени и плачет.
У меня внутри всё рушится. Я не хочу такой реакции на то, что я защищаю её. Дерьмо.
— Маленькая, пожалуйста, — заезжаю на стоянку ближайшего торгового центра. Ставлю машину на ручник и притягиваю Лию к себе. Она дрожит, горячие слёзы обжигают мне пальцы, когда я касаюсь её лица.
— Лия, я не понимаю твоей… — не договариваю, она закрывает уши руками. Её трясет так сильно, что я пугаюсь такой реакции.
Кажется, мы сидим в тишине практически час. Лия уже не плачет, смотрит отстраненно на улицу. А я не решаюсь спросить, что это было.
Лия тянется к своему телефону, долго набирает сообщение и потом показывает мне.
Тамир был нашим охранником. Он очень любил маму, поддерживал ее, когда отец буянил после той семьи. Или когда Нелли приезжала к нам и устраивала очередные разборки. У них никогда ничего не было. Просто Тамир любил маму и был рядом. Со мной хорошо обращался, помогал делать уроки. Потом, когда Нелли решила доделать всё до конца, Тамир прикрыл маму собой и получил серьезное ранение. Долго восстанавливался. Он много значит для меня. Он был единственным, кто видел проблему и не игнорировал ее, а ты был с ним так груб.
Перечитываю. В груди странное чувство разочарования и чего-то ещё. Вины?
— Я… не знал об этом.
Лия выхватывает телефон из моих рук и нервно печатает.
Ты мог обо всем спросить у меня, а не задавать вопросы моему отцу. Он скажет только выгодную правду для него самого. А это практически ничего.
Вздыхаю. Лия права и нет. Бесит меня всё!
— Лия, я не задавал вопросы тебе, не потому, что мне это было неважным. Или я верю Артуру больше, чем тебе. А потому что я хрен знает, как о таких вещах спрашивать и не ранить при этом! — ударяю кулаком по рулю.