Африди упал на колени перед Ахмед-пашой. Его одежда была изодрана; изо рта по бороде стекала струйка крови.
— О господин, — тяжело выдохнул он, — пес улизнул!
— Улизнул!
Визирь выпрямился во весь свой огромный рост, и его лицо перекосилось от гнева. О'Доннеллу показалось, что он хотел ударить африди, однако рука визиря, дернувшись, замерла.
— Мы напали на него в темной аллее, — проговорил Яр-Акбар. — Он дрался, как сам шайтан. К нему подоспели на помощь, и сперва мы подумали, что это целая шайка турок, но это оказался всего один человек. Он тоже дрался, как дьявол. Вот почему из моей раны до сих пор идет кровь. Несколько часов кряду мы пытались найти их, но нам не удалось разыскать и следа. Он перебрался через стену и сбежал!
В волнении Яр-Акбар теребил цепочку на шее; на этой цепочке висел точно такой же овал, как и у О'Доннелла. Американец понял, что Яр-Акбар тоже был эмиром Сокровища. Глаза африди мерцали в полумраке по-волчьи, и его голос прерывался.
— Тот, кто ранил меня, убил Османа, — прошептал он, — и сорвал с него Знак.
— Пес! — от удара визиря африди распростерся на полу. Ахмед-паша был в ярости. — Позови сюда остальных эмиров Внутреннего Покоя, быстро!
Яр-Акбар выскочил в коридор, а Ахмед-паша позвал:
— Эй ты там, за занавесками, выходи!
Отклика не последовало, и, побледнев от внезапного подозрения, Ахмед-паша выхватил кривой кинжал и отбросил в сторону гобелен. Альков был пуст.
В комнату вбежал Яр-Акбар в сопровождении эмиров. Все они были высоки ростом и могучего телосложения: узбеки, афганцы, джил-заи, патанцы… Ахмед-паша быстро пересчитал их. Вместе с Яр-Акбаром их было одиннадцать.
— Одиннадцать, — пробормотал он. — А погибший Осман был двенадцатым. Ты знаешь всех этих людей, Яр-Акбар?
— Даю голову на отсечение! — воскликнул африди. — Они все настоящие эмиры.
Ахмед-паша потеребил пальцами бороду.
— Значит, клянусь истинным Богом, — прорычал он, — тот курд, которому я поручил охранять хана, был вероломным шпионом.
В этот миг по дворцу разнеслись звуки ударов и лязг стали.
Когда О'Доннелл услышал, как Яр-Акбар рассказывал визирю свою историю, он понял, что проиграл эту игру. Он, однако, был уверен, что из алькова есть еще выход; пошарив по панелям стены чуткими пальцами, он нашел и нажал потайной рычаг. За миг до того, как Ахмед-паша откинул в сторону гобелен, американец протиснулся через отверстие в стене и оказался в сумрачной комнате по другую сторону стены. Здесь стоял возле двери черный раб, но О'Доннелл беспрепятственно прошел через комнату и вышел в дверь.
Он опять оказался в коридоре, в который выходила и дверь первой комнаты. Из-за занавески, которая закрывала вход в соседнюю комнату, он увидел Яр-Акбара в сопровождении эмиров. Кроме того, сейчас он разглядел в конце коридора мраморную лестницу.
Его сердце радостно забилось. Без сомнения, где-то там было сокровище, и сейчас оно явно никем не охранялось. Как только эмиры скрылись в комнате, в которой их ждал визирь, О'Доннелл, стараясь двигаться бесшумно, побежал по коридору.
Однако когда он оказался возле лестницы, черный раб, сидевший на ступенях, вскочил и выхватил кривую саблю. Несомненно, ему был дан соответствующий приказ, потому что вид Знака на груди О'Доннелла не остановил его. О'Доннелл также выхватил оружие и бросился на чернокожего, тот громко и отчаянно вскрикнул.
О'Доннелл взмахнул саблей, и чернокожий упал к его ногам с перерезанным горлом. Однако крик черного раба был услышан.
Эмиры Сокровища все как один выскочили из комнаты, куда их привел Яр-Акбар, и бросились к лестнице, словно стая волков. Им не нужен был специальный приказ Ахмед-паши, чтобы действовать. Все они были отчаянными головорезами, и О'Доннеллу даже показалось, что они набросились на него, когда еще не успело замолкнуть эхо от крика погибшего раба.
Первого из эмиров, длинноволосого патанца, О'Доннел встретил резким выпадом, его сабля вонзилась в горло неприятеля прежде, чем он успел взмахнуть своим кривым лезвием. Следующим оказался высокий узбек с тяжелым мечом. О'Доннелл успел отразить удар меча, который пришелся возле рукоятки сабли, и упал на колени.