В узком проходе за стеной оставались привязанными лошади Хоуклина и погибших бандитов. Хоуклин и О'Доннелл с Гассаном выбрали лучших животных, остальных отвязали и направились вдоль глубокого каньона, открывшегося за проходом. Вскоре на горы опустилась ночная мгла, но путники продолжали, не останавливаясь, двигаться вперед. Где-то позади рыскали соплеменники Якуб-хана, и если бы им удалось захватить путников, месть предводителя джоваков была бы чудовищной. О'Доннелл и его спутники понимали, что смерть идет за ними по пятам, и ехали дальше и дальше в темных Гималаях. Впереди ждала неизвестность, каждый подозревал двух других в вероломных намерениях.
О'Доннелл ястребиным взглядом окидывал Гассана. Гассан успел обыскать тела убитых возле стены, и потому его пистолеты были их единственным огнестрельным оружием. О'Доннелл прекрасно понимал, что если наступит мгновение, когда Гассану не нужна будет помощь его спутников, он, не задумываясь, пристрелит обоих. Однако до тех пор, пока персу эта помощь нужна, его можно было не опасаться. Кроме того, О'Доннелл надеялся на свою ловкость и опыт, с которыми он владел своей саблей и кинжалом. Время от времени он сжимал в руке рукоятку сабли, и это придавало ему уверенности в себе. За долгие годы, проведенные в бесконечных схватках и переделках, его верные друзья — сабля и кинжал — ни разу не подвели его.
Итак, они ехали втроем по горам, освещенным звездами, сверяясь по старой карте, на которую был безошибочно нанесен путь к замку, так что даже ночью сбиться с дороги оказалось невозможным. О'Доннелл не переставал думать о том, что хотел поведать ему перед самой смертью человек, нарисовавший эту карту. Смерть оборвала рассказ Пемброка на полуслове. Именно тогда, когда Пемброк, казалось, хотел о чем-то предупредить О'Доннелла, внезапно у него хлынула горлом кровь, он побледнел и больше не мог произнести ни слова. Интересно, о чем хотел предостеречь его Пемброк?
Когда узкое ущелье вывело их в широкую долину, окруженную высокими скалами, занимался рассвет. Единственным путем в эту долину был тот, по которому приехал О'Доннелл со своими спутниками, — узкая аллея между скалистых стен. Без карты найти эту долину было бы невозможно. С одной стороны долины вдоль стены шел скалистый уступ около сотни футов высотой, стена поднималась над ним еще футов на триста. С другой стороны долины скалы высились почти отвесно примерно на тысячу футов. Долину окутывал густой туман, и казалось, что выбраться отсюда невозможно. Однако то, что путники увидели перед собой, заставило их затаить дыхание. На уступе впереди виднелся древний замок, залитый первыми лучами восходившего солнца. Этот замок был выдолблен из цельной скалы, и уступ был единственным подходом к его огромному портику.
О'Доннелл не представлял себе, какой народ, какая культура могли воздвигнуть этот замок. По этим горам прошли тысячи неизвестных завоевателей, безымянные цивилизации рождались здесь и гибли задолго до того, как в этих горах прозвучали победные трубы греческого полководца Александра.
— Как мы сможем открыть эту дверь? — вслух спросил О'Доннелл.
Огромный бронзовый портал выглядел так, будто был предназначен выдерживать удары тяжелой артиллерии. О'Доннелл достал карту и в который раз стал всматриваться в пометки на ее полях. Однако Гассан соскочил с коня и побежал вперед, что-то выкрикивая на бегу. Перса охватило что-то вроде помешательства при виде замка и при мысли о том немыслимом богатстве, которое ожидало его за этими тяжелыми дверями.
— Да он спятил! — спешиваясь, проворчал Хоуклин. — Пемброк на полях карты оставил предупреждение: «В замок можно войти, но будь осторожен, ибо идол потребует дань».
Гассан нажимал на все выступы и тянул за все выпуклые места в орнаменте, который украшал двери. Когда дверь подалась под его усилиями, Хоуклин и О'Доннелл услышали крик, перешедший в вопль ужаса. Тяжелая бронзовая дверь, весом не меньше тонны, покачнулась и упала. Перс не успел отскочить в сторону, его погребла под собой металлическая плита, и из-под нее заструились красные ручейки.
Хоуклин пожал плечами.
— Я же говорил, что он спятил. Древние умели защищать свои сокровища. Удивительно, что эта дверь не погребла под собой Пем-брока.
— Возможно, что он каким-то образом узнал секрет этой двери, — отозвался О'Доннелл. — Может быть, он именно это хотел рассказать мне перед смертью, тогда мы знали бы, куда надо нажимать, а до каких мест нельзя даже дотрагиваться.