— О да, сэр. Конечно Бенсону.
— И старику Толлету?
— Им обоим. Они все для вас сделают… как и я.
— Спасибо, Трип. Спасибо. И как я уже говорил, не волнуйтесь. Что бы ни случилось, о вас позаботятся. Это я вам обещаю. Я приеду где-то через час. Этого времени миссис Аткинс должно хватить на то, чтобы собрать мои чемоданы и переправить их вниз, ведь так?
— О да, сэр. Значит, вы от нас уезжаете, сэр?
— Совершенно верно, Трип. И чтобы вы лучше ориентировались в ситуации, я скажу вам одну вещь: я нашел свою мать. Да… да, я услышал ваш возглас. Я реагировал так же. Ей пришлось стать бродяжкой. Это длинная, длинная история, но если вы постоите в прихожей, вы и миссис Аткинс, то вы все об этом узнаете. Но сначала сделайте для меня то, о чем я попросил, и как можно скорее. Вы это сделаете?
— О да, сэр, мы все сделаем. Не беспокойтесь.
Ричард положил трубку и стоял, глубоко дыша. Потом посмотрел на Гленду, которая стояла рядом, и сказал:
— Гленда, меня переполняет страх, как солдата, которого отправили в бой, приказав убить кого-то.
— О, Ричард, не говори так. И тебя вовсе не переполняет страх, ты же не боишься его, или боишься?
— О нет! Не его. Его больше никогда, никогда. Я боюсь себя и того, что я могу сделать.
— А ты помнишь, что тебе сказала Джеки: срази его словами, этого будет достаточно. И еще. Ты больше не будешь спать на том кресле-кровати. У нас есть свободная комната всего через две двери от комнаты твоей матери. И можешь пока пользоваться ею как своей.
Он протянул к ней руки, нежно притянул к себе и сказал:
— Вы чудесный человек, Гленда Армстронг, чудесный человек. И, как и ваш брат, вы лучшие друзья, какие только могут быть, и я всегда буду вам благодарен.
— Давай, уходи! Мы не хотим больше слез, ведь так? Со мной все будет кончено, если мой персонал увидит меня в слезах. Они поймут, что ошибались и что мне не чужды человеческие эмоции.
Смеясь, она оттолкнула его от себя, а он, заразившись ее настроением, тоже засмеялся и произнес:
— Бедный персонал. Я понимаю их чувства.
Дорога, по которой он ехал, была хорошо ему знакома. Каждая живая изгородь, каждая рощица и каждое поле. У него было такое чувство, что он знает даже каждую корову, пасущуюся на лугу. Казалось, что одни и те же коровы паслись там в течение многих лет. А вдали блестела на солнце река. Сколько же раз он там рыбачил? Но больше этого не будет. Доехав до ворот усадьбы, он проехал мимо них и через некоторое время оказался у еще одних железных ворот. Это были совсем простые ворота, и они были открыты. Он въехал через них на территорию усадьбы и поехал по буковой аллее. Она заканчивалась у высокой стены, за которой был огород. Он остановил машину, взял с пассажирского сиденья небольшой чемодан, вышел из машины и отправился вдоль боковой стены дома на террасу.
Через несколько секунд он уже был у парадной двери. Не было необходимости звонить, потому что она была открыта, и там стоял Трип, словно ждал его.
— Где он? — тихо спросил Ричард.
— В гостиной. Последнее время он часто бывает там.
— С моими вещами порядок?
— Как вы и просили, сэр. И ваши спортивные принадлежности тоже собраны.
— Большое спасибо, Трип. Мы поговорим позже. Не беспокойтесь. — Он поднял руку, похлопал старика по плечу, и добавил: — И то же самое передайте миссис Аткинс.
Путь через прихожую до двери гостиной показался ему длинным. Он не стал стучать в дверь, а сразу вошел и закрыл дверь за собой. Он стоял и смотрел на мужчину, который, сидя в большом кресле, подался вперед и прошептал:
— Ричард. — Однако его имя было произнесено не как приветствие, а как рык неодобрения. Ширококостная высокая фигура поднялась из кресла, а голос продолжал звучать: — Ну и где вы были, сэр? В своем месячном отпуске? Отвечай.
— Я отвечу вам, сэр, — отреагировал Ричард в том же тоне. — Я общался со своей матерью. Я несколько дней сидел подле ее постели.