— Кто-то, кого мы знаем? — спросил Александр.
— Конечно. Ладно, идите и заканчивайте свое дело. День она провела спокойно, но будьте поосторожнее и поменьше эмоций, помните об этом, — последние слова она адресовала Ричарду.
Тот не ответил, и оба мужчины повернулись и пошли по направлению к лестнице.
Как только они открыли дверь, Белла приподнялась с края кровати со словами:
— О, а мне уже нужно уходить. Я пробыла здесь довольно долго. Со мной всегда так. Но она сегодня такая душка, правда, милая? — Она наклонилась и поцеловала Айрин, а Айрин подняла руку и погладила ее по седым волосам.
— Присядьте туда, где сидели, — сказал Александр, — потому что вы знаете об этом небольшом дельце больше, чем знали мы два часа назад.
Ричард наклонился к матери и поинтересовался:
— Все хорошо?
— Прекрасно. Прекрасно, дорогой. — Она улыбнулась ему, подняла руку и дотронулась до его щеки.
Александр придвинул к кровати два стула, поставив их по обе стороны от Беллы, а Ричард спросил:
— Знаешь, где был Алекс?
Айрин слегка покачала головой, но тут же, противореча себе, медленно произнесла:
— Да… и… нет.
Ричард засунул руку во внутренний карман пиджака и достал небольшой коричневый конверт. Открыв клапан конверта, он взял ее руку и высыпал ей на ладонь содержимое конверта. Она увидела свое обручальное кольцо и кольцо, подаренное при помолвке, а также красивое украшение, которое Белла когда-то приняла за ярмарочную безделушку, и футляр для карт. Она долго рассматривала все это, а потом подняла глаз и посмотрела на Ричарда и Александра:
— Мистер Гомпартс?
— Да. — Александр закивал ей. — Я видел обоих мистеров Гомпартсов, двоих настоящих джентльменов. Знаешь, они сохранили это для тебя, потому что, как сказал сын, он был совершенно уверен, что в один прекрасный день ты вернешься за ними. Это ожерелье обеспечивало страховку украшений на две жизни. Все эти годы они хранили их в своем личном сейфе.
Ричард, дотронувшись до украшений на ее ладони, сказал:
— Алекс говорит, что младший из мужчин с восторгом отзывался о тебе. Знаешь, что он сказал? Он никак не мог забыть тебя, и он всегда думал о тебе как…. — Он замолчал, а когда заговорил, его голос слегка дрогнул, — как о Потерявшемся Ангеле.
Айрин крепко зажмурила глаза. А когда из-под ресниц выкатилась слеза, Алекс торопливо произнес:
— Ну-ну; нас предупреждали. Гленда сказала, что вышвырнет нас отсюда, если мы тебя расстроим.
Айрин открыла глаза и сказала:
— Милый… мистер Гомпартс… такой добрый.
Потом, посмотрев на драгоценности на ладони, она взяла обручальное кольцо и, передав его Ричарду, сказала:
— Ненавидела это. — Последовала продолжительная пауза, и все ждали, потому что понимали, что она скажет что-то еще. Когда она заговорила, ее слова были не очень четкими, но вполне различимыми. — Я… сохранила его… потому что оно… дало мне тебя.
— О, мама!
Раздался голос Александра:
— Спокойно. Спокойно. У нее еще есть что сказать.
Ричард выпрямился. Он смотрел, как его мать взяла красивое кольцо, подаренное на помолвку, и, протянув его Белле, голова которой покоилась на ее груди, а лицо было мокрым от слез, сказала:
— Белла… моя подруга… тебе.
Белла подняла голову и посмотрела на кольцо; Белла, которая не умела притворяться, смогла только воскликнуть:
— О, мой Бог! — Потом, переведя взгляд с одного мужчины на другого, она заявила: — Э нет! Я не могу. Только не это. Оно стоит кучу денег.
— Возьмите его, — тихо сказал Ричард. — Она любит вас. И для нее это единственная возможность выразить вам свою благодарность.
Айрин пришлось загнуть пальцы Беллы, пряча кольцо в ее ладони, и все, что смогла сделать Белла, — это поднять свое массивное тело на ноги, наклониться к своей дорогой девочке и поцеловать ее, приговаривая:
— Мне не нужны подарки, правда. Ты была моим подарком.
Похлопывание Александра по плечу заставило Беллу медленно сесть.
Взяв в руки небольшой футляр для карт, Айрин протянула его Александру, сказав:
— Маленький… но… полный благодарности.
Он посмотрел на предмет в ее руках. Затем, взяв футляр двумя пальцами, он произнес:
— Это всегда будет моей самой ценной вещью.
Айрин улыбнулась ему, а потом, запинаясь, сказала:
— Вы… никогда… не сможете его… открыть.