Белла замолчала и стала мысленно подводить итог тому, что знала об этом существе, как она все еще думала о девушке. Итак, она одета в пальто и шляпку-тюрбан, все вещи классные. И ее туфли тоже… ну, то, что от них осталось… были высшего качества. Более того, те немногие слова, что она произносила, звучали необычно. В ее речи не было и намека на кокни или шотландский либо ирландский выговор, и ее голос не был таким звонким, как у Джорджи Джо. Она бы уловила шотландский акцент, потому что Хэм, или Хэмиш, как его на самом деле звали, разве не был он шотландцем до мозга костей? И еще девушка гнусавила — нет, не гнусавила, а говорила немного в нос, с легкими высокомерными нотками, как некоторые леди, когда болтают друг с другом. Нет, на это не было похоже. Она не могла точно описать, как говорила девушка. Одно было ясно: ее речь необычна. Без претензий, но необычна. Но в то же время девушка выполняла всю обычную работу и, наконец, умела готовить. Боже, Боже! Она была странная, очень странная. И Белле очень хотелось докопаться до истины. Да, хотелось. Но кто знает? Возможно, при помощи пищи и тепла, да если еще избавить ее от этого страха перед мужчинами, из-за которого она перестала говорить…
Когда Белла сказала:
— Выпей чай и съешь булочку, — в дверь постучали. Она открыла и сразу спросила стоявших на пороге своих помощников: — Вы достали тюфяк?
— Да, — кивнул Прыщавый.
— Ну и где он?
Теперь ответил Джо:
— Нам удалось найти один, Белла, хороший, да еще и новый. Но он не будет… — Он уже хотел было сказать «доставлен», когда Белла прикрикнула:
— Замолчите! Зайдите в дом! — И практически перетащила их обоих через порог, закончив: — Хотите, чтобы вся улица знала? Вытрите ноги, потом придете в кухню и расскажете все до конца.
Она оставила их одних. Через минуту они последовали за ней в кухню и застыли, как мальчишки, возле дивана, переводя взгляд со стола на сидящую рядом с ним Рини. Она тоже смотрела на них, и в ее глазах не было страха.
— Давай, рассказывай! — резко сказала Белла, — Что там с доставкой? О чем ты говорил?
— Ну, я был на складе. Знаете, помогал разбирать товар.
— Эй, — вставила Белла, — и что ты разбирал на этот раз? Обеденные сервизы или ночные горшки?
Мужчины засмеялись.
— Ничего похожего, Белла. Кучу армейских ботинок старого фасона, и сотни оловянных тарелок и кружек. Наверное, они расчищали какие-то казармы.
— Наверное, на этот раз все было законно.
— О, э-э-э… это была законная работа. Половина товара у него вполне законная, думаю, поэтому ему удается справиться со второй половиной.
— В этом ты прав. Ну, продолжай, что там произошло с матрасом?
— Я рассказал одному из парней, что я ищу. И что не важно, если даже будет немного рваный. Ну, а как раз когда я собирался уходить, он отозвал меня в сторону и сказал, что будет один новый, но чуть позже, когда фургоны приедут во двор.
— Ага, а они приедут сегодня, да? — уточнила Белла, — Их не было какое-то время. Что будет на этот раз?
— Ой, я даже не догадываюсь, Белла. И точно времени не знаю. Но как они заезжают во двор, все эти фургоны и лошади, среди ночи, не создавая особого шума, я никогда не пойму.
— Ах, эти лошади! — Белла повернулась к Рини. — Не пугайся, если услышишь звон упряжи или стук копыт. Видишь ли, они уводят лошадей на ночь и приводят обратно утром, в семь или около того. Почти всегда.
— В любом случае, вы, оба, вам придется одолжить ей на сегодняшнюю ночь одну из ваших подстилок, потому что она будет спать в подвале.
— В подвале?! — воскликнул Джо, — Там же как в склепе.
— Да. Поэтому ты должен сходить на угольный склад и принести пятьдесят килограммов угля. Но не бери расфасованный в мешки, я не собираюсь платить за угольную пыль, мне нужны целые куски. Понятно?
— Ага, Белла.
— А ты, Прыщавый, тащи сюда свою подстилку. Я дам тебе ключ от калитки. И прихвати все дощечки, которые она нарубила. В прачечной огонь уже есть, думаю, он горит уже полдня. Когда вернетесь, получите свою еду. Перестань пялиться на чайник, Джо. — Белла подошла к кухонному шкафу, нагнулась и достала две фарфоровых чашки. Налив в них чай и положив по четыре чайных ложки сахара, она передала чашки им. — Я оказываю вам честь, это ведь настоящий фарфор, на донышке даже есть название фабрики.
Джо сделал вид, что хочет перевернуть свою чашку, но потом сказал:
— Я сначала выпью, Белла.
Мужчины опустошили большие чашки в два глотка. Они рассыпались в благодарностях, пока она провожала их до двери, а там, другим тоном, понизив голос, она сказала: