— Боже всемогущий! У нее когда-то был ребенок.
Ни Джо, ни Прыщавый не прокомментировали ситуацию, они просто внимательно смотрели на подвывающую Рини. Теперь голос Рини стал громче, и она все продолжала укачивать медвежонка.
— Она доведет себя до припадка, если будет продолжать это, — сказала Белла. — Нужно попытаться отобрать его у нее.
— Я бы не стал, — вступил в разговор Прыщавый. — Оставьте ее в покое.
И они стояли и смотрели на качающуюся фигуру, прижимающую к себе то, что осталось от плюшевого медведя, до тех пор, пока она не выдохлась и не откинулась на спинку кресла, все еще прижимая к груди мишку, чья голова оказалась у нее под подбородком.
Белла осторожно подошла к ней и сказала:
— Успокойся, девочка. Успокойся.
Она смотрела на залитое слезами лицо, и к ее глазам тоже подступили слезы. У нее никогда не было своего ребенка, она никогда его не хотела, поскольку выросла среди слишком большого количества детей. Поэтому она не знала, что значит любить ребенка или кого-то еще, но теперь она испытала это чувство. Эта девушка проявила страстность, искренний порыв. Создавалось впечатление, будто она вновь обрела давно потерянного ребенка.
Прошло минут десять, и только тогда напряженность Рини начала спадать, и она обмякла в кресле.
Совершенно неожиданно Прыщавый повернулся и прошел в другой конец кухни, открыл дверь и вышел; а Джо, готовый последовать за ним, сказал то, что безмерно удивило Беллу. Он посмотрел на нее и пробормотал:
— В жизни происходят вещи, которые трудно перенести. Они хуже голода и ночного холода. — И, сказав это, он тоже повернулся и вышел.
Был полуденный перерыв, когда Белла оставила лавку на попечение Деревянной Ноги и пошла в дом, но Рини в кухне не было.
Белла подошла к верхней площадке каменной лестницы, но сказала себе, что это глупо, потому что ее нет там, внизу: те парни могли быть все еще где-то там. Она повернулась и, подойдя к подножию лестницы в прихожей, позвала:
— Рини!
Когда ответа не последовало, она позвала снова. Потом быстро поднялась по лестнице и бесцеремонно вошла во вторую спальню. Она открыла дверь шкафа и произнесла:
— О, мой Бог! — потому что ни выцветшего пальто, ни странной шляпы там не было.
Но медведь лежал на дне шкафа. Еще там висело платье, которое Белла приобрела у Джинни несколько недель назад и убедила Рини носить в доме. Бархатное платье тоже исчезло.
— О, мой Бог!
Белла присела на край кровати. Как же она могла уйти в таком состоянии! Оно до прошлой ночи вызывало тревогу, но этот изъеденный молью старый мишка, должно быть, навеял какие-то воспоминания о чем-то из ее прошлого, и она ушла что-то искать. Нужно послать кого-нибудь на ее поиски. Но Джо сейчас нет здесь и не будет еще, по крайней мере, с полчаса, а что касается Прыщавого, то о нем никогда ничего неизвестно. Но ей надо найти Джо. Да, нужно найти Джо.
Она сбежала вниз по лестнице быстрее, чем когда-либо, пробежала через кухню и выскочила на задний двор, где стояли и разговаривали двое из музыкантов. Она крикнула им:
— Вы знаете, на каком складе работает Джо?
— Да, мэм, да.
— Тогда идите и приведите его. Скажите ему, что она ушла, девочка… женщина… она ушла.
— Вы хотите сказать, что ваша… что ваша… девушка?..
— Не имеет значения, кого я имею в виду, он поймет, кого я имею в виду. Поторапливайтесь!
Через пятнадцать минут Джо уже стоял перед ней и спрашивал:
— Неужели это правда?
— Да. Да. Ее пальто, шляпа и красное бархатное платье. Все, чем она владеет. Ну, в чем она пришла сюда, в том и ушла, и я даже не знаю, куда послать тебя искать ее.
— Кто-нибудь наверняка ее заметил. Она бросается в глаза и всегда бросалась.
Когда Джо поспешно покинул ее, она крикнула ему вслед:
— Как ты думаешь, где сейчас может играть Прыщавый?
— Бог его знает, Белла. Он меняет места. Ну, я побежал.
Прошло долгих полчаса, и вот Джо вернулся. Он молча встал около нее и покачал головой.
Белла плюхнулась на кухонный стул и, уронив голову на сложенные на столе руки, расплакалась. Когда она почувствовала, что чья-то рука похлопывает ее по плечу, она выпрямилась, быстро вытерла лицо краем фартука и сказала:
— Я — я не могу выразить словами, Джо, как я полюбила эту девочку. Я знаю, что наполовину ее рассудок остался в прошлом, но я всегда думала, что в один прекрасный день она все вспомнит. И до тех пор я хотела присматривать за ней. Это немного эгоистично, потому что она осветила мою жизнь, и это случилось впервые в тот день, когда я увидела ее среди тех ящиков и гнилых фруктов.