Она опустила голову, но уголки ее рта слегка приподнялись, и он понял, что ей это доставило удовольствие. Через несколько минут Белла вернулась из похода по магазинам, где делала заказы на следующий день, пришла в кухню и сказала:
— На улице жутко холодно, и я подумала: до чего хорошо здесь у нас!
Уилли повернул к ней сияющее лицо и сообщил:
— Наша мисс узнала мелодию, которую я насвистывал. Это была мелодия из «Травиаты». Это опера, знаете ли.
— Да? — осторожно спросила Белла, а потом добавила: — Ну и что?
— Ну, я просто сказал ей, что в какой-нибудь из вечеров мы соберемся группой, и Прыщавого позовем, и сыграем для нее несколько мелодий. — Он замолчал, затем посмотрел прямо в глаза маленькой женщине и сказал: — Конечно, если вы не возражаете, Белла.
— Я не возражаю. Конечно же, я не возражаю. Я очень люблю слушать музыку.
— О, мы прекрасно можем все вместе сыграть что-нибудь, если нам предоставят возможность. Я знаю, что скрипка Джона звучит слегка фальшиво, как он заметил вчера вечером, но вскоре он уже сможет купить новые струны. Те струны, которые поставлены сейчас, больше нельзя натягивать.
В глазах Беллы появились искорки смеха, но на губах не было и намека на улыбку, когда она произнесла:
— Надеюсь, вы не заимеете такой привычки — играть нашим посетителям перед сном?
— Ой, а это неплохая мысль, миссис. Мы могли бы добавить еще два пенса к общему счету.
На это Белла твердо сказала:
— Если я услышу о новых, исходящих от вас идеях, в любом виде и по любому поводу, то я кого-нибудь уволю. Уж это я вам точно обещаю.
Ее внимание быстро переключилось на Рини, которая, наклонясь над столом, натирала на терке морковь. Белла могла поклясться, что слышала, как та хмыкнула. И Белла спросила:
— Ты бы хотела девочка, чтобы музыканты что-нибудь сыграли?
Рини подняла глаза, и Белла заметила, что на ее губах появилась слабая улыбка, а когда она слегка наклонила голову в знак согласия, Белла сказала:
— Ну, тогда ладно, решено. — Повернувшись к Уилли, она добавила: — Мы будем пить чай около пяти. Попроси ребят, чтобы пришли, и сыграйте нам что-нибудь. Но скажи им, что это не должно стать традицией. Если они хотят порепетировать, то пусть делают это в прачечной.
Уилли рассмеялся:
— Они так и делают, Белла, но втихую, укладывая под дверь матрас, чтобы приглушить звук. Но вот что я вам скажу: вы поразитесь, услышав, какие прекрасные мелодии извлекает Тони из своей флейты, а Прыщавый из своей свистульки. Вы просто не поверите, какие мелодии знает Прыщавый; а когда они играют вдвоем, только вдвоем — о, как это звучит!
В тот самый вечер Белла вынуждена была признать, что да, это действительно звучит неплохо. Она передвинула два кресла к тому концу стола, возле которого она и Рини могли удобно устроиться, чтобы послушать музыку. Дверь на каменную лестницу распахнулась, и в дверном проеме появился Джо. Ему были видны мужчины, собравшиеся у основания лестницы, а когда они заиграли, Белла склонила голову набок. Это была совсем не та музыка, какую они играли на улице, эта музыка была другой. Она ей нравилась. Белла повернулась и улыбнулась Рини, а та кивнула в ответ. Сначала музыканты сыграли несколько хорошо известных в то время мелодий; одну или две из них они когда-то играли на дорогах, среди них «Совсем один у телефона», но сейчас они исполняли ее совершенно иначе. Она звучала нежнее и чище. Белла пыталась подобрать слово, выражающее состояние гармонии, но не смогла. Она только понимала, что музыка была действительно прекрасной и что она ей нравилась.
Они все вместе играли около пятнадцати минут, а потом послышались сплетающиеся звуки флейты и оловянной дудочки. Когда от подножия лестницы начали подниматься серебристые звуки «Баркаролы», Белла подумала: «Ничего себе! Как потрясающе эти двое могут играть вместе!»
До этого Рини сидела, откинувшись на спинку кресла, но при звуках «Баркаролы» она выпрямилась, а в голове у нее возникло странное ощущение. Она парила в воздухе. И, когда она воспарила к музыке, она услышала поющий голос… О, она знала этот голос, и она знала слова, которые он пел:
Звездная ночь, ночь любви, Медленно спускается на воду.
Ее тело распрямилось, а разум был ясен. Не было никаких препятствий, ничего. Не было страха, а только огромная пустота, где голос пел:
…Медленно спускается на воду. Повсюду небеса, вокруг, внизу, вверху, И берегов не видно боле.