У Прыщавого перехватило дыхание, когда сквозь пелену снега он увидел знакомую фигуру — он сразу же узнал Рини. Она была более чем в десяти минутах ходьбы от дома. Нет, ему она не привиделась, и он не ошибся, да и разве это возможно, принимая во внимание ее пальто? Он поспешил за ней и вскоре догнал, стараясь подстроиться под ее шаг.
— Вы ходили за покупками? — спросил он.
Она резко повернула голову, и после слабого испуганного возгласа ее губы обозначили его имя, но вслух она его не произнесла.
— Вы выбрали не очень подходящую погоду для прогулки, а? Ой, осторожно! — воскликнул он, схватив ее за руку и довольно грубо оттащив от кромки тротуара, когда грузовик, попав колесами в сток, выплеснул в воздух массу грязного мокрого снега.
— Послушайте, — сказал он, — давайте я понесу вашу сумку.
Но она энергично затрясла головой и еще крепче ухватилась за сумку, держа ее перед собой.
— Хорошо, хорошо, — засмеялся он, — я не собираюсь отбирать ее у вас, мисс.
Он заметил, что при этих словах на ее губах появилось подобие улыбки, но не мог видеть ее глаз, потому что она наклонилась вперед, защищаясь от падающего снега. Он весело сказал:
— Вам известно, Рини, есть такая поговорка насчет того, знает ли ваша мама, что вы не дома? Могу поспорить, Белла не знает, что вы ушли из дому. Не знает?
Айрин не повернулась, чтобы взглянуть на него, а покачала головой.
— Тогда берегитесь скандала, потому что шума будет много. Она сойдет с ума, сдается мне, раздумывая, куда вы пропали. Полагаю, вы в курсе, что она очень любит вас.
Никогда не встречал никого, кто беспокоился бы о ком-то гак, как она о вас. Послушайте, — он взял ее за руку, — давайте срежем путь, пока мы совсем не покрылись грязью.
Он провел ее по нескольким боковым улочкам, и они оказались в районе улицы Джинглс, прошли мимо магазина Джинни и пивного магазина, мимо мясной лавки и сапожной мастерской и наконец оказались, как говорил Прыщавый, перед парадным входом.
Он громко постучал в дверь, а когда Уилли открыл ее, сказал:
— Ты не очень-то спешишь, а? Предполагается, что лакеи должны стоять возле двери, всегда готовые открыть ее. Я поговорю с вами позже, сэр.
— Ты, идиот, — сказал Уилли почти шепотом, — она уже совершенно дошла. О, мисс! — И он подошел к Айрин, чтобы помочь снять пальто.
Она отстранилась, однако уголки ее губ были приподняты.
В кухне стояла Белла, совершенно потрясенная и потерявшая дар речи. Она не произнесла ни слова, даже когда Айрин приподняла ярко раскрашенную сумку и с трудом сказала:
— Покупки.
Белла медленно опустилась в кресло и, опершись локтем о стол, закрыла лицо рукой. Она не взглянула ни на красивую сумку, ни на Рини, а, повернувшись и поглядев на двоих мужчин, которые стояли и смотрели на нее, сказала:
— В один из дней это произойдет. Обязательно. У меня будет сердечный приступ, а вы найдете меня лежащей на полу. Похоже, никому нет дела до того, что происходит со мной, и никто не думает, к чему может привести его поступок.
— О, Белла! — воскликнул Уилли. — Но все, что сделала ваша милая подруга, стоящая здесь, — он указал рукой на Рини, — это просто пошла за покупками. Могу прозакладывать свою жизнь, что в этой сумке полно подарков. — Потом он повернулся к Рини и сказал: — Надеюсь, вы и для меня что-нибудь купили.
Она по-настоящему улыбнулась ему, потом развернулась, вышла из кухни и начала подниматься по лестнице.
Белла обратилась к обоим мужчинам:
— Ну, вы ее понимаете? Можно ли ее вообще понять?
Ответил ей Прыщавый:
— Я могу только сказать, что ее переполняет любовь. Ей хочется всех одарить, но есть определенные барьеры, останавливающие ее. Однако в такое утро она смогла их преодолеть, пошла и купила нам рождественские подарки. Возможно, именно они в ее сумке. Я обнаружил ее совершенно случайно: она шла по улице так, будто привыкла каждый день выходить из дома и гулять по Брэндли-стрит.
— Это же далеко, рядом с Холборном!
— Да, и я полагаю, что именно там она была. И могу поспорить на шиллинг, что мы до Рождества не узнаем, что там, в этой сумке. И если вы разрешите мне дать вам совет, Белла, то на вашем месте я бы вел себя так, будто ничего не случилось. Во всяком случае, пожалуйста, не надо ругать ее.