И она снова кивнула.
Он не произнес ни слова, но уронил голову на грудь и застыл на некоторое время. Все молчали до тех пор, пока Энди, оценив ситуацию, не сказал довольно громко:
— Если кто-нибудь хочет узнать, что я получил в подарок, то я разверну свой сверток прямо сейчас.
Реакцией на эти слова был несколько принужденный смех, а он, когда развернул сверток, радостно воскликнул:
— Шарф! Настоящий шерстяной шарф. О, спасибо, мисс. Спасибо.
Затем Тони, Джон и Уилли один за другим развернули свои свертки и так же радостно воскликнули:
— Шарф! О, мисс, вы не могли нам подарить ничего лучше этих шарфов!
Тем временем Карл поднялся и теперь стоял у окна, словно внимательно разглядывал что-то за стеклом, и никто не сделал ему замечания по этому поводу.
Затем Белла сказала:
— Ну а теперь кто-нибудь хочет увидеть, что я купила для нее? Джон, пожалуйста, принеси мне вон ту коробку, которая стоит на сервировочном столе. Держи, девочка, это от всего сердца.
Медленно развернув бумагу, Рини сняла крышку и целую минуту смотрела на нечто мягкое, голубое и шерстяное, а потом достала это из коробки и подняла до уровня глаз.
Она держала эту вещь перед собой, но та оказалась длинной, и ее нижняя часть сложилась на коленях Рини. Она решила, что это похоже на пальто.
— Это симпатичный домашний халат. Его можно носить в любое время дня, и, хотя он не только довольно красивый, он еще и достаточно теплый. Встань, девочка, и я помогу тебе надеть его.
При этих словах Рини словно застыла, но потом она услышала голос Беллы, мягко говорившей:
— Все хорошо, девочка, ты будешь надевать его только тогда, когда захочешь, только когда захочешь, но я хочу посмотреть, подходит ли он тебе.
Джон подошел и взял коробку с колен Рини, а Уилли протянул руку и помог ей подняться. Она замерла, а Белла, стоявшая за ней, сказала:
— Просто просунь свои руки в рукава.
Рини медленно выполнила ее просьбу. И вот она оказалась одетой в очень красивый домашний халат. Спереди он застегивался на пуговицы, обтянутые тем же материалом. Он доходил ей до колен, а на обоих боках было по карману.
Белла протянула руки и поправила воротник, приговаривая:
— Мне сказали, что это лазурный цвет. Я бы назвала его светло-синим, но нет, они называли его лазурным. Только посмотрите, мальчики!
Белла повернулась к мужчинам, и все они воскликнули, каждый в своей манере и не только из вежливости:
— Очень мило, мисс. Он вам очень идет, сверху до самого низа. Я хочу сказать, чуть выше, чем до пят.
— Можно подумать, что его сшили специально для вас.
Комплименты сыпались со всех сторон, а Карл, который несколькими минутами раньше отвернулся от окна, тихо сказал:
— Ничто не сделает вас более красивой, чем вы есть на самом деле. Но он вам действительно очень идет, и я надеюсь и думаю, со мной согласятся и остальные, что мы будем часто видеть вас в нем.
Рини посмотрела через комнату на Карла и улыбнулась ему. По-настоящему улыбнулась — ее губы растянулись намного больше, чем обычно.
А Белла снова разрядила напряженность ситуации, ей это удалось благодаря присущему ей здравому смыслу.
— Следующим пунктом нашей программы, дамы и господа, будет прием пищи. А мы, дамы, будем сидеть здесь и ждать, когда нас обслужат. Поэтому, парни, принимайтесь за дело, да побыстрее.
Они все, смеясь, направились в кухню, чтобы принести еду, а в комнате остались Белла и Рини. Рини снова уселась на свой стул, все еще одетая в новый домашний халат, а Белла пододвинулась к ней вместе со своим деревянным стулом. Взяв Рини за руку, она спросила:
— Тебе нравится?
Что-то заклокотало в горле Рини, когда она повернулась к Белле и прошептала ее имя:
— Белла. О, Белла.
И когда она наклонилась и положила голову на плечо Беллы, та обняла ее и прижала к себе, поняв по этому жесту Рини, что большего счастья она в этот день и не желала. А про себя Белла подумала, что никогда никому не поверит, что эта девушка потеряла рассудок.
8
Зима оказалась длинной и тяжелой. Но теперь стоял март, и этим утром ярко светило солнце, в воздухе пахло весной, а почтальон принес письмо, адресованное господину Эндрю Андерсону. Он был единственным из всех, кто когда-либо получил здесь письмо. Белла уже собиралась отнести письмо вниз, но прежде покрутила в руках и посмотрела на Рини.
— Возможно, оно от его жены. Он много дней ожидал его, даже не дней, а пару недель, а то и больше. Однако я знаю, что он аккуратно посылает ей каждый пенни, который удается сэкономить. Просто удивительно, что она ни разу не приехала с детьми навестить его. Я говорила, что оплачу их проезд, а ты, девочка, сказала, что постелешь себе в кладовке, а им уступишь свою комнату.