Но прошло еще три недели, прежде чем она смогла встать с постели и посидеть у нежаркого огня, который Карл поддерживал и днем и ночью. На ней был халат, подаренный Беллой, но нижняя часть ее тела была закутана в большое одеяло.
Она ни разу не спросила, где находится ее нижняя одежда. Две пары шелковых панталон, хлопчатобумажная нижняя юбка, шерстяная рубашка и длинные чулки были выстираны и отутюжены. Ее бархатное платье висело на спинке стула. Если она и заметила его, то не обратила внимания на то, что была сделана попытка отстирать грязь и пятна с подола юбки, правда, это практически не имело никакого эффекта.
Вот уже несколько дней она осознавала, что стала чувствовать себя по-другому. Стала внутренне более спокойной; ее разум больше не метался в потемках. Он, похоже, отдыхал, как и ее тело.
Только один момент до некоторой степени беспокоил ее. Это произошло, когда она почувствовала присутствие чужого мужчины, врача. Она ни разу не подняла глаза и не посмотрела ему в лицо; она только знала, что его подбородок чисто выбрит, что у него не жесткий, а мягкий белый воротничок, и что голос у него добрый. Но какая-то часть ее разума осознавала, что этот мужчина видел ее тело.
Сегодня он стоял перед ней и говорил:
— На улице ужасно холодно. От этого маленького огня тепло, ведь правда? Но вы скоро сможете спускаться в гостиную, где вам будет удобнее.
Слушая его, она думала, что ей было очень уютно и здесь, и она хотела бы остаться здесь навсегда, просто сидеть не двигаясь, не обращая внимания ни на кого и ни на что, и чтобы никто и никогда не заставлял ее говорить.
Когда он взял ее за руку, чтобы проверить пульс, она не сопротивлялась. Он прокомментировал:
— Пульс хороший. — А потом, словно говорил с обычным пациентом, добавил: — Но вы должны быть осторожны, знаете ли, и лучше заботиться о легких. Всегда одевайтесь потеплее, выходя на улицу.
Казалось, что она никак на это не отреагировала. Он сказал: «…выходя на улицу». Она больше не собиралась выходить на улицу. Никогда. Она никогда больше не покинет этот дом и Беллу. И Карла… да, Карла.
Она не напомнила себе, что Карл был мужчиной. Нет, он был просто Карлом… как Энди и остальные мужчины, которых она теперь считала своей семьей.
Она понимала, что в ней произошли изменения. Но она не хотела задаваться вопросом о том, почему она считала тех четверых мужчин членами семьи Беллы. Но они были таковыми, и она могла смотреть на них без страха.
Что-то быстро промелькнуло в ее мозгу: слово «страх» затронуло что-то. Она вспомнила, что в течение длительного времени не думала о нем — по крайней мере ей казалось, что прошло очень много времени, хотя она смутно помнила, как боролась с доктором. Теперь ее мозг выделил слово «боролась», и по ее телу прошла дрожь. Доктор заметил это и спросил:
— Вы не замерзли?
Она отрицательно покачала головой, а Белла жестом показала доктору, чтобы он вышел с ней из комнаты. Он последовал за ней, но перед этим еще раз обратился к Рини:
— Итак, дорогая, я рад, что вам намного лучше. Теперь я загляну к вам через неделю и лишь для того, чтобы убедиться, что вы полностью выздоровели. До свидания.
Она начала поднимать голову, но остановилась. Она открыла рот, и в ее горле возник какой-то звук, который все же не превратился в слово.
Выйдя на лестничную площадку, Белла сказала:
— Она часто так вздрагивает, и я думаю, что это происходит тогда, когда она вспоминает что-то или ее разум чем- то обеспокоен. Но мне казалось, что сегодня, да и уже много дней, ее ничего не беспокоило, с тех пор как у нее был последний тяжелый приступ.
— Да, я уверен, что ваш диагноз, мисс Морган, абсолютно верен.
— Давайте пройдем в маленькую гостиную и я заплачу нам по счету, причем с большим удовольствием.
— О, но ведь нет никакой спешки.
Смеясь, она предупредила:
— Если вы не возьмете деньги сейчас, то вы можете никогда их не получить. Я пойду и потрачу их.
— Что ж, я не буду возражать, мисс Морган, если вы так поступите. Последние три недели были слишком тяжелыми для вас. И должен добавить: я не знаю, что бы вы делали без вашего дворецкого.
Когда они спускались по лестнице, она сказала:
— Я скажу Карлу, как вы его назвали. Ему наверняка это понравится. — Затем она заговорила более серьезно. — Он хороший парень, этот Карл, доктор. Господь, а может, дьявол наложил на него проклятье, но за этой грубоватой внешностью скрыт недюжинный ум. Он много думает и достаточно мудр. Я считаю, что все это благодаря чтению — он читает все, что попадается под руку.