Из будничных новостей: Степа радует своими успехами в школе и спорте. Признаться, честно, мне все еще трудно принять факт того, что нам с Вадиком придется самим его воспитывать. Сижу на диване и пялюсь на входную дверь, надеясь, что она сейчас откроется и в комнату войдут родители. Они будут как обычно спорить о бытовых вещах, которые кажутся им в этот момент нереально важными. Потом мы все сядем за один стол и будем рассказывать, как прошел наш день. Папа похвалит приготовленную еду, мама погладит по голове и скажет о том, как же повезло моему будущему мужу, а Вадик пообещает поставить за его терпение свечку в церкви.
Но этого не происходит и больше никогда не произойдет. Я чувствую себя потерянной и одинокой. Я чувствую, что должна оберегать Вадика и Степу. Я несу за них ответственность и очень боюсь подвести их.
Кстати о них, точнее о старшем из них. Вадик приходит домой позднее обычного, что собственно ни капли не удивляет. Он работает как проклятый, и дабы хоть как-то снять груз с его плеч, я и учусь на факультете управления, чтобы в будущем связать свою жизнь с отцовским делом. Нужно идти по зову сердца, а я иду по зову разума. Не люблю отдаваться эмоциям и отпускать поводья. Если в моей жизни есть что-то, что я могу контролировать — я контролирую. Точка.
Расположившись на внушительных размерах диване-уголке, наблюдаю как Вадик ходит из комнаты в комнату и наконец, выйдя из душа, присоединяется ко мне. В его руках ноутбук. Дедукции Шерлока Холмса не потребуется, дабы разгадать, что же он будет с ним делать. Почему он не дает себе отдыхать? Меня это так раздражает, что я к чертовой матери выкину этот компьютер.
— Привет.
— Привет, — произносит он, продолжая стучать своими красивыми пальцами по клавишам. Да, у моего брата эстетически прекрасные пальцы.
— Как день прошел?
— Как обычно, офис, встреча, — бла-бла-бла, — потом Алену домой подвез, Аню видел, но она была мне не очень рада, — стоп что? Кого он видел?
— Не мудрено, — ухмыляюсь я, — а ты думал она тебя с распростертыми объятьями встретит? Как так вообще произошло?
— Мы с Алёной ужинали в ресторане «Маленький рай», — диалог проходит в будничных тонах, но пальцы брата, как мне показалось, стали чуть нервозней стучать по ноутбуку. В чём-техника-то виновата?
— Как случилось так, что вы с Алёной ужинали в ресторане твоей бывшей?
— Когда я пришел туда, то Алена уже была там.
— Твою мать Панихин, ты можешь нормально рассказать?! — я перешла на повышенные тона. К слову, голос у меня звонкий, так что, для того, чтобы меня услышали, мне сильно напрягаться не нужно.
Вадик закатывает глаза, закрывает ноут и с тяжелым вздохом, наконец, поворачивается ко мне.
— Я был на встрече неподалеку. Иду к машине, вижу сидит Алёна, одна, да ещё и грустная. Как оказалось, у неё было свидание, — последнее слово он произносит сквозь зубы, — и этот выживший аборт сбежал, а девушке нечем было расплатиться. Я помог ей. Мы посидели, поговорили. Потом нас заметила Аня и дала понять, что я нежеланный гость в её заведении. Мы ушли. Я отвез её домой. Направляясь домой, я искренне надеялся отдохнуть, но одна маленькая заноза в заднице не дает мне этого сделать и пристаёт с дурацкими вопросами.
— Эта заноза в заднице, как ты выразился, не задавала бы «глупых» вопросов, если бы получила «адекватные», полные ответы, а не те обрывки, что ты мне кидал.
Брат возвращается к ноутбуку, а я к заучиванию философии, что не так-то и просто. В голове всплыает «звание», которое присвоил Вадик Лёше. Не сдерживаюсь и хохочу в голос, распаляясь все сильнее. Какого меня так прорвало?
— Ты меня пугаешь, — Панихин старший искоса посматривает на меня, не понимая моего приступа, — ты дышать не забывай. — Он продолжает что-то печатать, но его губы расплываются в улыбке и по комнате, наперекор моему гоготанью, разливается бархатистый смех. — Может ты скажешь, что происходит?
— Просто, — еле выдавливаю из себя, — то как ты назвал Аленкиного недоухажера…
Закончить фразу не удается, потому что смех так и льется из меня. Мне попросту дышать нечем уже, и живот начинает болеть. Надеюсь хоть маленький, но пресс появится.
— Ты знакома с ним? — интересуется бизнесмен, когда мы более-менее успокаиваемся.
— Да так, не особо. Просто знаю о его существовании. А что?
— Да так, ничего особенного. Стало быть, если она пошла на свидание, то парня, как такового у неё нет, — он произносит это себе под нос, видимо надеясь, что сказанное не долетит до моих ушей. Долетело.