— Отлично, учеба в университете не так проста, но социальная жизнь довольно интересная. А у тебя как? Как идёт подготовка к свадьбе, — как сказал персонаж одного фильма, не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответы.
— Аня в основном всем занимается. Моя работа состоит в том, чтобы соглашаться с ней и не мешать, — он аккуратно разливает кофе в чашки и ставит одну передо мной. — А вообще, то ли это предсвадебный мандраж, то ли…не знаю, я как будто не уверен в том, что хочу этого. Умом понимаю, давно уже пора, но Аня не кажется мне той самой.
Мне тоже так не кажется Вадим. Для меня тот самый ты, но ты сделал предложение не мне.
— Как вообще понять, что ты нашёл своего человека? — он поднимает на меня взгляд и все мысли пропадают. Мне хочется что-то сказать ему, поддержать, но в голове перекати поле. Хочется обнять и сказать, все будет хорошо, но нас разделяет чёртов островок, разница в возрасте и испытываемых чувств.
— Мне кажется, что ты это поймёшь не сразу и не один раз. Твой ли человек рядом, ты поймешь только через годы: когда он будет рядом, когда тебе плохо; когда будет готов порвать кого угодно за тебя; когда будет одновременно и трепет, и спокойствие, ведь любовь полна противоречий.
Ничего себе я загнула. Даже не знала, что умею философствовать.
Вадим вглядывается в черный как смоль кофе, словно выискивая ответы в глубине, не такой уж глубокой чашки. Он выглядит таким подавленным. Кажется, я говорила о том, что любовь — это быть рядом, когда плохо. Вот и я буду. Пусть любовь только и исходит, с одной стороны.
Собираюсь с силами и встаю, обходя островок и подхожу к Панихину. Он продлжает сидеть за кухонным островком, не двигаясь. Не знаю, что мной движет. Может любовь, а может эгоизм. Кладу руку ему на щеку, нежно поглаживая, и притягиваю в объятия. Он охотно принимает их, кладя голову на небольшой размер грудь, и обвивает руки вокруг талии.
Я так счастлива в этот момент, что хочется плакать. Бабочки в животе просто взорвались от счастья, а на душе такое спокойствие.
Не знаю сколько времени мы пробыли в таком положении. Мой взгляд падает на часы. Три минуты. Всего три минуты, что казались вечностью. Казались безразмерными.
— Ты всегда так мало ешь? — признаться нечестно — я целый день ничего не ела, но тебе, Вадим, знать об этом не обязательно.
— Почему? — я это вслух сказала? Блин! Надо же была настолько в себя уйти.
Я бездумно ковырялась вилкой в своей порции. Мозг настолько устал за день, что просто завис. Знаете же это чувство, когда ты снимаешь капроны с одной ноги после тяжелого дня и сидишь. И сидишь. Сидишь, уставившись в одну точку. Кажется, будто ты спишь с открытыми глазами. И я если честно в шаге от этого. Такой насыщенный событиями день, что я даже не заметила, как наступил вечер.
— Я сделал что-то не так? — сводит брови к переносице и окидывает меня обеспокоенным взглядом. — Я тебя обидел чем-то? — он так мило волнуется, не могу я.
— Нет, все в порядке, просто не хотела нагружать тебя.
— Ты не нагружаешь, — он положил свою руку поверх моей, мягко поглаживая большим пальцем, нежную кожу. Да, именно нежную, столько крема вбухивать — даже пенза бы стала мягкой и шелковистой. — Просто все силы из меня этот день выкачал, хочется завалить в кровать и уснуть без задних ног. Я даже дома душ принять не успела, сразу к сюда.
— И это только из-за компьютера?
— Ахах, нет конечно, — я рассказываю ему все: как слышала стоны родителей и как мне до скончания дней будет неловко от этого, что папа вернулся, как скучала по нему и, как слиняла из квартиры, дабы дать родителям возможность побыть наедине.
— Мда уж, застукать своих предков — верх неловкости, но я искренне рад, что у вас все хорошо. — Он таки доедает приготовленный мной мини-шедевр, в то время как я употребила лишь четверть. Не знаю, не хочется и все мне, что поделать? — Ты посмотри на нее, так и не поела. — Недовольно качает головой и поджимает губы.
— Только не включай режим «папочки», — закатываю глаза я.
— Жаль, а так хотелось, — он ухмыляется своей оворожительной улыбкой, стреляя изумрудными глазами. Нет, засматриваться на него так долго категорически нельзя, поэтому отвожу взгляд, но несколько не в ту сторону.
Он сидит передо мной в домашних штанах и черной футболке. В этом образе я видела его раз миллион, но каждый раз — как первый. Невольно облизываю пересохшие губы и возвращаюсь к кофе, который давно уже остыл. Вкус конечно не очень, но мне жизненно необходимо его выпить, дабы хоть чем-то занять руки, которые уже начали подрагивать.