— Слышала бы это Мари…
— Сотню раз прокляла за такое плоский подкат, — заканчивает он за меня. Подкат? А что? А в смысле? Он подкатывает? Флиртует? Он случайно обмолвился или нет? Как это вообще понять? — Ладно, пойду ванную тебе наберу…
— Зачем? — Кажется это было сказано слишком резко.
— Сама же сказала, что дома даже душ принять не успела, примешь здесь. И на ночь останешься…
— На ночь? — Я могу что-нибудь, кроме того, как задавать глупые вопросы, ответ на которые, давно бы получила, коль дослушивала человека до конца и не перебивала? В данный момент видимо нет.
— Да, Алена, на ночь. Во-первых, я не пущу тебя так поздно одну не понятно с кем, а во-вторых, — он останавливается на полпути в ванную комнату, развернувшись ко мне, — дай своим родителям побыть наедине. Авось приедешь, а тебя там уже братик ждет, — поднимаю голову так резко, что в шеи что-то хрустит. Вот она — старость, — или сестричка.
Он спокойно скрывается за дверью, а я зависаю. Конечно, я буду не против братишки или сестренки, но мысль о том, какой старой сестрой я буду — пугает. Дабы отвлечь себя от мыслей, прибираюсь малость на кухне. Вот еще один признак старости: наводишь порядок для того, чтобы успокоиться или упорядочить мысли.
— Ну вот, я все приготовил, можешь пойти принять ванну. — Только я хотела задать тысячу и один вопрос, как Вадик берет меня за руку и ведет в нужном направлении. Не понимаю, что именно происходит, но мне очень и очень это нравится. — Здесь одежда, полотенца. Вещи мои, Маришкины я дать не рискнул, ее характер ты и сама знаешь. В общем отдыхай.
Он уходит, а я нагло пользуюсь гостеприимством. Все таки не каждый день выпадает шанс полежать в джакузи. Они ее недавно вроде установили, иначе я бы ее давно уже опробовала.
Опускаюсь в горячую воду, наполненную солью и пеной и…
Какой. Это. Мать его. Кайф.
Тело моментально расслабляется, а на лице появляется блаженная улыбка. Все-таки как мало нужно для счастья — просто полежать, понежиться в джакузи. Да и не какое-нибудь там. Вадим сам приготовил мне его и от этого на сердце еще больше бальзама ложиться. Так приятно и невероятно, когда о тебе заботятся. Когда есть вот такие маленькие жесты. Маленькие, но бесценные.
Обнимаю себя руками и закрываю глаза, представляя вместо своих рук руки Вадима.
Наконец мы отрываемся друг от друга, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось, но я не обратила на это внимание, хотя боль от столкновения мышцы с грудной клеткой, чувствовалась где-то на заднем плане.
Черт, а ведь это был мой первый поцелуй.
Нам следовало бы остановиться, чего мы так и не смогли сделать. Я понимала, что это не правильно. Понимала, что у него есть невеста, но…. В его глазах я увидела совершенно иное. Словно кроме меня для него никого никогда не существовало. Хотя возможно, это отголоски моей больной фантазии и моя влюбленность, навязывает эти мысли. Однако…
Мне. Все еще. Плевать.
Завтра.
Завтра я буду думать о том, что правильно, а что нет. Буду корить себя, за свою слабость.
Я помню его руки, что были практически везде. Губы, что оставляли на мне синеющие пятна. Разорванную одежду. Язык, что игрался с моими сосками, на небольшой груди и ласкал между ног, принося неимоверное удовольствие. Помню, он что-то на ухо шептал, а потом тело пронзила резкая боль и невероятная наполненность изнутри. Помню, как он завел мои руки над головой, переплетая наши пальцы в замок, как обнимал, уткнувшись в шею. Как кажется, ни о чем не жалел.
— Алена, — стук дверь вырывает меня из воспоминаний, — все нормально? Ты уже полчаса там сидишь.
— Да, все хорошо, скоро выйду.
Черт. Дыхание напрочь сбито, а горячая вода не производит никакого отрезвляющего эффекта. В низу живота скопился ком, требующий немедленной развязки.
Контрастный душ все же привел в порядок мысли, к сожалению, приходится покинуть эту невероятную обитель и отправиться спать. После душа или ванной всегда такая усталость (иногда приятная) накатывает — хочется сразу лечь в уютную кровать, зарывшись с головой в одеяло, просматривая любимый фильм. Вадим сказал, что я буду спать в его комнате. В комнате, которая буквально пропитана им, где хранятся его вещи, его история что ли. Хотя последнее навряд ли. Не будет же взрослый состоятельный мужчина хранить медали или плакаты с любимой группой на стене. Ну, кто-то реально так делает, но это тема точно не про Вадима.
Его кровать приветливо принимает меня в свои объятия. На подушках сохранился его запах, точно так же, как и на одежде, которую он выдал мне. И вроде бы все хорошо, даже во истину великолепно, но сон никак не идет. Ворочаюсь, как собака на сене, не зная, какую позу удобнее принять. Уже половина третьего. Меня откровенно бесит, что я все еще не сплю. Ей богу еще несколько оборотов и я хныкать и ныть, как маленький ребенок начну.