Не выдерживаю и отправляюсь на кухню. Может съем чего сладкого, потом засну.
— Чего не спишь? — раздается из темноты, и я подскакиваю на месте с характерным «блять», роняя на ногу кружку. К счастью, она не разбивается, а лишь сильно встречается с моей косточкой. — Сильно больно? — Когда он успел оказаться так близко? Капец конечно быстрый. Однако для мужчины это не всегда можно за комплимент принять.
— Да, не, нормально, но синяк кажись, останется.
Проверяю работоспособность ноги: чуть-чуть побаливает, но в целом все удачно обошлось. К тому же я в тапочках, так что повезло.
— Ты сам чего не спишь?
— Отчеты для налоговой заполнял. Если я после смерти в ад попаду, меня наверняка будут заставлять делать то же самое, — устало вздыхает и чешет глаза.
— Ложись, не мучай себя.
— Да, но только мы тебя сначала уложим. Я должен лично убедиться в том, что по пути до кровати себя не угробишь.
— Вообще-то это впоцелуев. тебя, нечего пугать было, — плюхаюсь на кровать, от чего футболка Вадима задирается, чуть ли не до груди.
Его взгляд касается моего оголенного живота, и я спешу его прикрыть. Как-то…неловко что ли.
Влада окутывает лунный свет. Его черты становятся более отчетливыми. Я замечаю, как он тяжело сглатывает, когда задирается его футболка на мне. Замечаю, как тяжело он начинает дышать и сжимать кулаки в карманах домашних штанов.
Мне дико хочется его коснуться, хочется чувствовать его дыхание. Сгорать от его поцелуев. И мне глубоко плевать, что я звучу как героиня второсортного романа о любви, я не стану отступать на этот раз.
Поэтому сейчас я перехватываю его руку, когда он уже собирается выходить из комнаты и целую. Сердце бьется так редко, но так сильно, что в уши отдает и грудную клетку пробивает, желая в руки Вадиму попасть.
Так страшно… Страшно, что он может оттолкнуть меня. Что высмеет мои чувства, скажет что все игрой было. Что на самом деле, ему нужно было мое тело, но никак не я.
Но он не отталкивает. Не говорит всего этого, только лишь сильнее сжимает мою талию и целует. Так целует, что мне ещё и ещё хочется.
Он подхватывает меня под бедра и падает вместе со мной на кровать. Его руки ловко забираются под футболку, сжимая грудь, от чего из меня вырвался протяжный и довольно громкий стон. Одежда летит к черту и вот, я лежу перед ним полностью обнаженная и наверняка раскрасневшаяся. Волосы раскиданы по подушке, а грудь вздымается, пытаясь набрать как можно больше воздуха.
Не могу поверить. Неужели или глаза, мои руки меня не обманывают и он действительно здесь? То что происходило множество раз в моих снах, сейчас сбывается?
Он целует каждый сантиметр кожи. Не даёт мне руководить процессом. Заводит руки над головой, удерживая запястья одной рукой, пока два пальца другой уже проникают в меня. Он кусает, ласкает, играется с сосками. Аккуратно продвигает пальцы, надавливая на самые чувствительные точки.
— Черт, — слышу я где-то над ухом, — ты такая узкая… У тебя, — он обрывается глядя мне в глаза, но не решается спросить
— У меня никого не было с того раза, — в его взгляде что-то меняется. Что-то, чего я понять не могу.
Наши губы снова встречаются, а пальцы заменяются уже свинцом налитым членом. Я сдохнуть от этих чувств готова. И даже не знаю, что приносит удовольствие больше: то, что я наконец так близка с Вадимом или то, как ему со мной хорошо.
Войдя на всю длину, он утыкается мне в шею, обжигая своим дыханием. Даёт мне время привыкнуть, а за тем совершает первые толчки.
Я отключаюсь.
Я полностью погружаюсь в эти чувства. В его рваные толчки, поцелуи переходящие в укусы, которые он позже залижет. Это все такой кайф…
Слышу свои стоны, как будто со стороны, слышу шлепки наших тел и…наконец я получаю свой второй в жизни оргазм. Чувствую как стенки сжимают его член, пока Вадим совершает ещё несколько мощных толчков. Наконец и он получает свою порцию удовольствия изливаясь мне на бедро.
Он падает на меня, укладывая голову на груди и мне нисколько не тяжело, не смотря на то, что за его мощным телом мою тушку даже видно не будет. Я глажу его волосы, пытаясь отдышаться. На губах расцветает до боли глупая улыбка, а в животе бабочки в каком-то приступе о стенки бьются, сходя ума от произошедшего.
— Ну что, — он поднимает голову и находит в темноте мои глаза, — теперь в душ?