— Может вам ещё что-нибудь нужно? — Она не домой, а в постель к тебе хочет, Вадим. Блин, ну, по ее физиономии расфуфыренной видно, как она «обрадовалась» увиденной картине, перекосило всю.
— Можешь быть свободна, хорошего вечера, — он сдержанно кивает, после чего жертва пластических операций, наконец, оставляет нас.
— Как думаешь, ее грудь настоящая? — выдаю прежде, чем успеваю подумать.
— Знаешь, я никогда об этом не думал, а что?
— Да так, — безразлично поднимаю плечами, пытаясь усесться удобнее, — просто, она ее так выделяет, как рекламирует.
— Серьезно?
— Конечно, ты что не замечал?
— Ален, в моей голове столько мыслей о работе, мне просто некогда думать о том, какая у кого грудь. Единственная грудь, которая может взволновать меня — это твоя.
Его пальцы ненавязчиво расстегивают пуговицы блузки, невесомо касаясь открывшихся участков кожи.
— Грудь? У меня? Где ты ее нашёл? — не то чтобы я была доской, но большим размером похвастаться не могу. В целом, мои девочки меня устраивают, но не пошутить на эту тему я не могу.
— Сейчас организуем поисковую экспедицию.
Вадим хитро улыбается и усаживает меня на стол, попутно сметая все мешающие вещи.
Внутри все от предвкушения близости переворачивается. Раздвигаю бедра и Панихин, недолго думая, устраивается между них, притягивая меня ближе к себе. От его тела такой жар исходит, а запах меня со всех сторон окутывает. Я буквально дышу им. Покрывает шею, ключицы, плечи поцелуями. В этот момент я забываю, как дышать — волнуюсь, как в первый раз. Он расстёгивает бюстгальтер, засасывая и прикусывая соски. Синяки останутся однозначно.
Я таю в его руках и еле нахожу силы, чтобы снять с него пиджак и рубашку. Руки подрагивают от нахлынувшего возбуждения, и я с трудом справляюсь с задачей. Перчинку добавляет осознание, что дверь не заперта и зайти может кто угодно, хотя не думаю, что без разрешения босса кто-нибудь на это решиться.
Теряя остатки самообладания, ложусь полностью на стол. Пропускаю момент, когда он успел снять с меня брюки и трусики. Сам же остаётся в расстёгнутой рубашке с закатанными рукавами и брюках. Черт, а ему идет. Больше только без одежды.
От его касаний вся кожа горит, а воздух в помещении накаляется до предела. Он покрывает поцелуями все тело, а у меня уже терпение кончается. Я вся как оголённый провод.
— Вадим, пожалуйста, — еле выдавливаю из себя. На большее в данный момент не способна.
— Мне крышу от твоих стонов сносит, — шепчет на ухо и в тот же миг входит, заполняя полностью.
Мать вашу! Наверно, я никогда не привыкну к тому, на сколько это может быть приятно. Он закидывает мои ноги себе на плечи и проникновение совсем по-другому ощущается. Опыта у меня в этом вообще с гулькин нос, так что каждый раз необычно.
Кусаю губы, дабы не стонать на весь офис, пытаюсь ладонью рот зажимать, попутно цепляясь другой рукой о край стола, но сосредоточиться на том, что нужно быть тише никак не получается — уж слишком сильно в омут чувств и эмоций меня затянуло. Да я и не очень-то против. Сдерживаться очень сложно. Мне нравится это — без лишних слов, прелюдий, нежности. Просто берет меня на этом чертовом столе. Может это кажется сумасшествием, но оно так нужно нам обоим…
Меняем позу. Он разворачивает меня и укладывает грудью на стол. Собирает волосы в импровизированный хвост и буквально втрахивает в деревянную поверхность. Я что-то шепчу в бреду, умоляя кажется о том, чтобы он не останавливался. Тянет на себя. Обхватываю его шею и притягиваю для поцелуя, пока одна его ладонь сжимает мою грудь, а другая спускается вдоль живота к центру моего возбуждения. Нескольких круговых движений достаточно, чтобы наконец получить сладостную разрядку. Он заглушает мой стон поцелуем и, я невольно прикусываю его губу, чувствуя металлический привкус. Опускает обратно, звонко оставив шлепок на ягодице за подобную вольность. Должна признать, что его грубость заводит — склонность к подобным пристрастиям я в себе не замечала, но этот мужчина раскрывает меня совершенно по-новому. Сделав еще несколько мощных толчков, Вадим кончает мне на спину.
Ноги еле держат, так что я продолжаю бесстыдно лежать все в той же непристойной позе, тяжело душа. Вадим стирает с меня следы нашей близости и падает в кресло, усаживая меня на колени и кутая в свой пиджак.
— Какие планы после игры? — спрашиваю после того, как дыхание приходит в норму.
— Не знаю, — Панихин гладит меня по волосам. От его действий мне так хорошо, что глаза закрываются.