— Что за вечеринка? — интересуется длинноногая, когда мы остаемся втроем.
— Каждый год устраиваем в местном клубе, в честь начала учебного ада. Но в этот раз у кого-то на дому будет. Придешь, панночка? — Женя обратился к брюнетке.
— Почему нет, если да? Ты пойдешь? — я даже не сразу поняла, что обращаются ко мне. У
— Конечно! — нет, я восемнадцать лет не ходила на вечеринки, и столько бы еще на них не появлялась.
— Хорошо, — она обращает свой взор к парковке. — За мной приехали. Пока, ребят.
Мы провожаем взглядом изящно удаляющийся силуэт. Обратив внимание на большую черную машину, я заметила ее водителя.
Твою мать. Это же Вадим! За то время, что я его не видела, он возмужал еще больше – видно, что массу нарастил. Его костюм тройка идеально на нем сидит. Широкие плечи и спина, за которой хочется спрятаться. Просто. От всего. Даже если не от чего. Его изумрудные глаза, смотрящие прям в самую суть твоей души. Каждый раз, когда он направляет на меня свой взгляд, я теряюсь. Забываю обо всем. Как дышать, что говорить. Я просто стою, просто пялюсь, облизывая его с ног до головы. Черт! Лишь бы он не заметил этого. Надо валить. Сейчас!
— Это Вадим? — Женька оборачивается ко мне, а меня и дух, и след, и все что можно простыло. Не хочу ему на глаза попадаться. — Ален! Ты куда?
— А? — делаю вид, что не расслышала. Оскара сюда, срочно!
— Говорю, куда идешь?
— Домой, куда же еще? — ускоряю шаг.
Вадим — идеал мужчины. Мой идеал. Сколько себя помню, всегда сохла по нему (поясню: всегда – это где-то лет с пятнадцати). Но для него я всегда была ребенком. Он защищал и подтрунивал надо мной, как над родной сестрой. В какой-то момент мне этого стало мало и… я все испортила.
Женька, как всегда провожает до дома и топает дальше. Поднявшись в квартиру, я пулей лечу в свою комнату и утыкаюсь в подушку, молча страдая от неразделенной любви и глупостей, что когда-то совершила.
Глава 3
Мариа.
Пилот объявляет о посадке, стюардессы проверяют все ли в порядке у пассажиров, мигает лампочка с просьбой пристегнуть ремни безопасности — мы вернулись.
Мы — это я и мой младший брат Степан. Солнечная Испания осталась позади. Вместе с ней мы постарались оставить все свои проблемы и душевную боль. Боль от потери самых родных людей на свете — наших родителей.
У нас конечно же, не все всегда было гладко: были и взлеты, и падения, помню у них дело даже до развода доходило, но они предпочли сохранить семью. В первую очередь, ради самих себя и своей любви друг к другу. Я считаю это лучшим решением.
Их смерть пришлась на начало года: гололед, ночь и…пьяный водитель, который не справился с управлением — вылетел прямо на встречную полосу, когда родители возвращались домой. Как сейчас помню, Вадиму позвонили и сообщили, что маму в тяжелом состоянии доставили в больницу, а отец погиб на месте. Трех дневная кома, сутки ожидания в надежде на чудо — все зря. После похорон, брат отправил нас двоих в Испанию к маминым родителям.
Там мы вместе скорбели. Я настаивала на том, чтобы Вадик поехал с нами, но он полностью загрузил себя работой — ночевал в офисе и катался по миру, налаживая новые связи. Он взял бизнес отца на себя. После их смерти конкуренты набросились со всех сторон, но он выстоял, и выстояло папино детище.
Почти месяц мы старались адаптироваться: гуляли, покупали мелкому школьную форму и канцелярские принадлежности, этим по большей части занималась я, записали на баскетбол, также уладила вопросы в университете. Оставалось лишь ждать начало учебного года, который наступил слишком быстро.
— Я отвезу вас, — поставил нас перед фактом Вадик, в первый учебный день.
— Тебе с утра раз сто звонили, езжай, а то там без тебя апокалипсис случится.
Только он хотел возразить, как ему на телефон вновь посыпались бесконечные звонки и смс. Сдавшись под натиском обстоятельств, он уехал, предоставив нас самим себе.
— Я не хочу. — я поднимаю на него взгляд. — Не хочу идти в школу. — Ему все еще тяжело — это видно, однако старается не выказывать этого, перенимая повадки старших брата и сестры.
Он продолжает ковыряться в каше, которую мы заварили себя на завтрак. Признаться, честно, она
ужасна, но к сожалению, ничего больше мы приготовить не успели бы, так как проспали.
— Тогда не иди. — Он нахмурит брови задавая немой вопрос. — И я не пойду. К черту все!
В подтверждение своих слов я взяла миску с кашей и вывалила наши порции в пластмассовый контейнер. Выкидывать жалко, а так хоть пусть птицы или коты на улице съедят.