Ее грудь гневно вздымается, приковывая к себе внимание, губы сжаты от недовольства, а черные глаза полыхают огнем. В момент она взмахивает руку, видимо, в попытке отвесить мне пощечину, но я перехватываю ее кисть, за тем вторую, когда Мари решает повторить попытку, и завожу обе над головой, пригвождая к стене. Полотенце развязывается и падает к ногам. Все так быстро происходит, что я сам не поспеваю за происходящим.
Слышатся запах мужского геля для душа. Запах моего геля, который ей очень подходит. В голове автоматически прикидываю, что еще из моих вещей ей могло бы подойти.
Дыханье сбивается напрочь. Ресницы подрагивают, а она сама вытягивается струной. Кусает губу, заглядывая прямо в глаза, бросая мне вызов. Через ткань рубашки, чувствую ее тепло. Чувствую, как ее грудь упирается в меня и…мне хочется сдохнуть от невозможности овладеть ею здесь и сейчас.
Делаю медленный, глубокий вдох и ослабляю хватку. Отхожу на полшага назад, смотря ей прямо в глаза и, опускаюсь перед ней. Случайно касаюсь оголенного бедра и слышу приглушенный вздох. Хочется, конечно, но вновь проявляю весь спектр своей выдержки и молча поднимаю полотенце, ни разу не взглянув на оголенное тело. Мари требуется несколько секунд, чтобы понять, что я от нее хочу. Принимает его из моих рук, но не заворачивается в него, в попытке скрыть свои прелести. Она лишь непонимающе смотрит на меня, сведя брови к переносице.
— Приятных снов, Мари, — ухожу с камнем на сердце и стояком в штанах.
***
Еще одно утро начинается не с кофе, а с налитых свинцом глазах. Эта сцена в моей комнате не давала покоя всю ночь. Стоило только сомкнуть глаза, как в памяти всплывает она.
Утром приезжают Степашка и Вадим с Аленой. Эти двое такими счастливыми выглядят, а вот Степашка наоборот — несчастным, и аргументирует он это тем, что устал всю дорогу смотреть как они сюсюкаются.
Дома перед глазами Мари мелькает и вместе с ней события прошедшей ночи. Решаю сбежать на ипподром, что находится в сорока минутах от дома. Работа помогает отвлечься. Я люблю животных, люблю заботиться о них. Иногда они бывают лучшими собеседниками, но я завел себе маленькое исключение в лице, а точнее мордочке Леди, которая лишь тяжело фыркает, стоит мне начать говорить с ней.
Захожу к своей девочке, и она радостно фыркает мне в лицо.
— Здравствуй красотка, соскучилась? — подтверждающее фыркает Луна, и льнет ко мне, требуя ласки. Кормлю любимыми красными яблоками, ибо другие она всерьез не воспринимает. Не знаю, может мне нравятся женщины с характером.
Седлаю девочку и вывожу на улицу. Небо затягивается тучами, предвещаю грозу. Прогноз погоды предупреждает о дожде. У меня есть часа два на прогулку, а потом нужно будет вернуться домой.
Несемся галопом. Ветер бьет в лицо, в котором ярко ощущается запах надвигающейся бури. В груди зарождается невероятное чувство, которое могу ощущать лишь в эти моменты, когда верхом на коне рассекаешь по полю. В эти моменты нет никаких проблем. Ты один в этом мире. Кожа покрывается мурашками от прохладного ветра. На землю падают первые капли, еще совсем мелкие и еле заметные, а на телефон поступает звонок от мамы с просьбой притащить, наконец, свою задницу домой.
Возвращаемся в конюшню, но уже шагом. Грех не насладиться столь прекрасной погодой. Оставляю Луну на конюха и направляюсь в дом.
Дома мать ругает меня за то, что привез на помощь девушку, а сам где-то прохлаждаюсь. Отец же наоборот, выгораживает меня, говоря, что о хозяйстве тоже заботится надо, и я занимался именно этим. Пока они препираются между собой, я захожу в свою комнату за вещами, где временно проживает Мари. На самом деле получилось не очень удобно, мы ведь с Паннихиной решили пораньше приехать, чтобы помочь, а в итоге я проспал все на свете и, толку от нас в тот день было никакого. Ладно, что сделано, то сделано. Кто же знал, что так будет? Потом извинюсь перед ней, что зря выдернул.
Стягиваю промокшую от дождя одежду, под который я все-таки попал, когда шел до дома и отправляю на пол. Быстро переоденусь и спущусь к остальным праздновать. Стоит остаться в боксерах, как в комнату влетает Мари и застывает в дверях.
— Ты что тут забыл? — набрасывается сразу, скользя по мне взглядом.
— Свою одежду.
Открывает рот в попытке что-то сказать, но не выдает ни звука. Мама как обычно, отдала девушке мою комнату, как самую лучшую, забыв, что там мои вещи. Вот настолько, мама Панихину любит, а то, что я без вещей остался — ничего страшного.