— Не волнуйся, я уже ухожу, — надеваю джинсы, беру рубашку и выхожу из комнаты, накидывая на себя ее уже в коридоре, спускаюсь к остальным.
Вечер протекает плавно. Гостей полный дом — собрались мы и несколько дедушкиных друзей. Ему дарят подарки, поздравляют, женщины заставляют нас есть, потому что они торчали столько времени на кухне не для того, чтобы еда просто так нетронутой стояла. Один из друзей деда пришел со своей внучкой. С моей очень хорошей знакомой.
— Привет, — девушка тепло улыбается и обнимает меня.
— Привет, давно не виделись, — бросаю ей, и она широко раскрывает глаза, всем своим видом показывая, что об ее ночных приключениях дедушке знать не обязательно.
Лидия садиться рядом, в то время как Мари напротив меня устраивается, сверля нас тяжелым взглядом. Михайлова — внучка дедушкиного приятеля, какое-то время она жила со мной — ее дед попросил меня, так как в общежитии мест уже не было, а ездить из села пять часов — не очень удобно.
На самом деле Лидия замечательная, красивая девушка — невысокий рост, каштановые волосы, большие зеленые глаза. Живя в одной квартире, наши «удобные» отношения были неизбежны. Потом у нее появился Дима, с которым я в принципе хорошо знаком. Да что там, они через меня и познакомились на вечеринке, а потом она съехала, и мое личное пространство вновь вернулось в мое полное распоряжение.
— Прости за тот раз, — тихо шепнула Лида, — надеюсь, проблем не было?
— Все нормально, — успокаиваю ее. — А что у вас? С Димой помирилась?
Девушка меркнет на глазах и отрицательно качает головой. Жаль их, хотя учитывая характер Митьки, удивительно, что они так долго продержались.
За окном льет, как из ведра. Сверкает молния, за ней доносится звук грозы и…во всем доме вырубает свет. Приходиться по всему дому зажечь свечи, даже не знаю, откуда их у нас столько. Вадим с Аленой отправляются в сарай за дровами, а все остальные перемещаются к камину. В камине есть небольшой запас древесины, и мы тут же его разжигаем. Дожидаться этих двоих бессмысленно. Учитывая то, что до сарая минут пять идти, а их добрые полчаса нет.
Дед играет на гитаре любовную балладу, а бабушка улыбается ему во все, положив голову на плечо. Я много раз спрашивал у них об их чувствах, как познакомились, но они все отнекивались, говоря, встретились да поженились, нет ничего такого. Подошел им возраст семью заводить, вот и завели с тем, кто под руку попался. Но я не верю ни единому слову — их любовь во взгляде, в поступках видна.
Вскоре дождь заканчивается, и гости разъезжаются по домам. Ира уже дрыхнет на руках Степана — уж сильно ей понравилось играться с ним. Забираю племяшку, заверив Еву, что сам уложу ее, и они могут с чистой совестью идти спать. Ева целый день помогала на кухне, пусть лучше отдохнет.
Я Иру обожаю. Она такая маленькая, шустрая. Мне нравится с ней возиться, играть и отвечать на миллион вопросов, которые она может за день задать. Помню, как впервые взял крошку на руки. Она так крепко ухватила меня за палец, а потом своими деснами загрызть пыталась. Целую малышку на ночь и укладываю рядом любимого зайца.
Хочется лечь отдохнуть, но Морфей отказывается пустить меня в свое царство, из-за чего снова ворочаюсь полночи. Надеваю спортивные штаны и спускаюсь на кухню. Может успокоительного выпить или снотворного?
К сожалению, нужно препарата я не нахожу. «Блять!» — первое, что всплывает в голове. В груди раздражение от недосыпа поднимается, и я вымещаю злость на рядом стоящем стуле, который с грохотом падает на пол.
Чтобы хоть как-то успокоиться наливаю стакан воды и запрыгиваю на стол. Всматриваюсь в кружку, пытаясь отыскать что-то в темноте на дне — но ничего. Я попросту не знаю, что ищу.
— Женя? — слышится такой знакомый голос из темноты, — Ты чего не спишь?
— А ты?
— Заснуть не могу, хотя выпила знатно, — Мари облокачивается о кухонный гарнитур напротив меня. Даже в свете луны видно, как панночка по мне скользит взглядом.
— Ты на меня пялишься? — спрашиваю в лоб.
— По крайней мере, не так, как ты на меня.
— Это было случайно, прости, что так вышло и…прости, что зря привез тебя.
Она выпрямляется и напрягается всем своим нутром. Даже в свете луны могу разглядеть ее недовольство.
— В каком смысле зря? А, подожди, я поняла, — а вот это плохо: если Мари что-то поняла, то ей уже ничего не объяснишь, — я помешала тебе и твоей подружке.
— Что ты несешь? Какой еще подружке?
— Ну, этой, Лилии.
— Лидии, — исправляю, хоть и понимаю — это фатальная ошибка.
— Ой, — хлопает в ладони, сцепляя их в замок, — простите, Лидии. Один хер.