— Какие планы на сегодняшний вечер? — интересуется Вадим.
— Было бы неплохо позаниматься, в понедельник зачет, не хочу сесть в калошу, — я лежу на его груди, вырисовывая ноготком непонятные узоры.
— Хочешь, можем вместе позаниматься?
— Ты шаришь в юриспруденции?
— Не то чтобы очень, но думаю, смогу помочь и объяснить, если где-то непонятно будет. Предстоящая неделя обещает быть загруженной, не знаю, как долго продлиться это, но из-за новых соглашений придется работать раза в три больше. Так что пока есть возможность, хочу побыть рядом.
И что он это со мной делает? Если решил убить своей заботой, то у него это прекрасно получается.
— Я не против, но придется домой заехать за учебниками, да и отметиться, предупредить что я вернулась и у вас побуду немного.
На том и порешили.
Собрав остатки самообладания, которое обещало в пепел превратиться от накатывающей страсти, мы спускаемся на завтрак. Мы пролежали часов до десяти. Кто-то из взрослых все еще отсыпается после ночной пьянки, а кто-то уехал по делам, лишь тетя Ксюша — мама Жени, хлопотала на кухне. Сам Женя, Мари и Степашка с Ирочкой завтракали в напряженном молчании. На мой немой вопрос, Степан лишь плечами пожал, а Ксения Игоревна кидала на детей обеспокоенные взгляды. Что за одну ночь могло случиться? Хотя, Мари и весь вечер вчера хмурая просидела, улыбаясь чисто из вежливости.
— Ты знаешь что-нибудь? — спросила меня шепотом.
— Я у вас узнать надеялась.
Ксения Игоревна обожает Мари и не раз признавалась мне, как беспокоиться о них с Женей. Ведь каждый в доме видел, как Лебедев младший трепетно к ней относится, но никто ничего сказать или сделать не мог. Мари ведь не виновата, что ничего не чувствует к другу — сердцу не прикажешь, а встречаться с человеком из жалости — низко.
Чтобы не нагнетать еще больше, Мари садиться к нам в машину. К нам…да уж, не думала, что так быстро привыкну к этому «мы». Раньше я только мечтать о таком могла, а сейчас могу держать его за руку. Готовить любимые блюда или просто дурачиться по утрам, когда никому из нас просто лень вставать с кровати. Да и этих моментов у нас не так много — по пальцам пересчитать.
Вадим оставляет меня у подъезда, нежно целуя на прощание, которое долго не продлиться, в то время как на заднем сидении Мари со Степашкой кривляются от наших нежностей. Ну что я могу поделать, если мне постоянно хочется целовать его и говорить, как сильно я его люблю? До этого, конечно наши отношения еще не дошли, но все еще впереди, не так ли?
Дома меня встречает мама и расспрашивает о прошедшем празднике. Папа сидит, не обращая на нас внимания, что-то печатая в ноутбуке.
— Мам, я сегодня у Мари побуду, хорошо?
— Вы разве не вместе сейчас были? — интересуется отец, наконец, оторвавшись от работы.
— Вместе, но мы позаниматься хотели еще, завтра зачет будет, а она уже проходило это все.
Мама внимательно всматривается мне в лицо и что-то все же для себя считав, начинает выгораживать перед папой, упрекая его в том, что он как старый дед ворчит и не дает дочери проводить жить своей жизнью.
На самом деле отец не такой ворчун. Он становится таким, когда я действительно где-то по несколько дней пропадаю или не появляюсь в поле его зрения. Его можно понять, я — его единственная дочурка, которую он обязан защищать.
***
Вечер проходит в непринужденной обстановке: мы с Вадимом оставшийся день и весь вечер занимаемся. Он разжевывает мне непонятный материал. Я же, в свою очередь, задаю миллион вопросов не боясь показаться назойливой или глупой. Он такой серьезный, когда сосредоточен на работе. От созерцания его образа сосредоточиться не могу, хотя и пытаюсь проявлять заинтересованность к предмету.
— Солнце, ты слушаешь меня?
— Что? — как он меня назвал?
— Так, судебная экспертиза тебя не волнует, как я вижу.
— Нет, конечно, волнуют, ты, ты как меня сейчас назвал?
— Солнце, а что?
— Да не ничего, — произношу, пытаясь скрыть улыбку, от которой меня буквально распирает. — Так, что там было? А, заключение эксперта — это представленные в письменном виде содержания исследования и выводы по вопросам, поставленным перед экспертом лицом, ведущим производство по уголовному делу.
— Что ж, молодец, это ты выучила, — он берет в руки учебник, перелистывая страницы своими шикарными пальцами, на которые грех не засмотреться или не получить оргазм. — Гипотеза — это…
— Часть правовой нормы, определяющая условия действия правовой нормы и ее реализации.