— Вадим, — я подхожу ближе, одну руку кладу ему на щеку, нежно поглаживая легкую щетину, а другой беру его руку, — прошу тебя, давай поговорим, в следующий раз, идет?
Он малость успокаивается и все же отпускает меня.
В окне ночного такси мелькают уличные фонари и свет из окон многоэтажек, но даже такой прекрасный пейзаж не помогает отвлечься от гнетущих мыслей. От мысли, что из-за меня чуть не погиб человек.
О чем я тогда думала? Зачем сделала то, что сделала? Прыгнула в постель к почти женатому мужчине. От себя самой противно. На душе кошки не просто скребут — они разрывают душу на части, когтями и зубами. Какая же я дура! Эгоистка! Ничтожество!
Ненавижу себя за это. Ненавижу себя за эту ненормальную любовь.
А любовь ли это?
Глава 17
Мариа
— Мари, — к нам в кухню входит Вадим, явно чем-то озадаченный, об этом говорит складочка меж его бровей, — ты с Алёной говорила?
— Да, мы вообще дружим, если ты не заметил и даже в один университет ходим и…
— Не ерничай.
— А ты вопросы конкретнее задавай.
Я не могу сейчас не ерничать. Мне плохо, но кому какое дело до этого?
— Мы с Аленой занимались…
— Ага, знаем, чем вы там занимались, — выплюнул Степашка раньше, чем успел подумать, за что получил двойной подзатыльник сразу от меня и брата.
— Я помогал Алёне с дисциплинами, все было хорошо, она вышла из комнаты, а вернулась уже совсем другой, перепуганной какой-то. Взяла вещи и буквально сбежала от меня.
— Понятия не имею, что могло случиться. Вы как заперлись в кабинете, так я вас и не видела. Да и мало ли что, может ПМС, может дома случилось что-то. Расслабься.
Советовать конечно легче, чем следовать собственным советам. Я вот не могу с самого утра расслабиться. Даже джакузи не помог. Целый день ругаю себя за слабость перед Лебедевым.
Какого хрена я вообще в постель к нему полезла?
Да, у меня не было секса…ну, да, очень, очень, очень, при очень давно, но это же не повод прыгать на член друга и дразнить его.
Я проснулась от горячего дыхания на своей шее, от которого между ног слишком влажно становилось. Лебедев ревностно прижимал меня к себе и его утреннее возбуждение слишком ярко в ягодицы мне вписывалось. Выбраться из столь надёжных объятий, не разбудив его — мне не удалось. Неловкость до предела зашкаливала.
Он мой лучший друг. Я знаю о его чувствах. Он намекал на что-то большее, я отвечала отказом такими же намеками. Мы понимаем друг друга без слов. И тем утром слова не пригодились. Мы просто разошлись и не стали обсуждать это.
Мы не вспомним о том, как было хорошо. О том, как мы сгорали страсти. О том, что, пожалуй, это был самый яркий секс в моей жизни.
Мне попросту отношения не нужны. Мне не нужна боль, разочарование, чувство эйфории и удар о землю. Мне хорошо там, где я есть и Евгений прекрасно об этом знает.
Из мыслей меня вырывает Вадик, шастающий из угла в угол, чем только раздражал меня.
— Вадик, успокойся пожалуйста. Утро вечера мудренее. Дай и себе, и ей время.
Он хмуро кивает и уже собирается вернуться в кабинет, как взгляд падает на приглашения.
— Что это? — спрашивает, кивая в сторону красивых бумажек.
— Приглашения на свадьбу, — говорю, наблюдая за его реакцией.
— Кто жениться?
— Не женится, выходит за муж.
Он тяжело вздыхает и переспрашивает.
— Кто выходит за муж?
— Аня, — он застывает, вчитываясь в приглашение.
— Только тебя пригласили?
— Нет, еще и Степашку.
— Понятно, — заключает он и уходит в кабинет.
***
Не зря понедельник называют самым трудным днём недели. Во-первых, я не выспалась от слова «совсем», постоянно возвращаясь мыслями к той ночи. Его руки, на моем теле, его шепот и дыхание опаляющее кожу, то наслаждение, что он подарил мне — все постоянно перед глазами стоит, а прикосновения до сих пор горят на коже. Во-вторых, все ещё был шанс того, что Алена услышала наш со Стеной разговор, что очень и очень плохо. Она девушка совестливая и, хоть я иногда и задаюсь вопросом: где ее совесть была, когда она в кровать к брату прыгала, точно знаю — она себя изнутри сожрет. А если и Вадик узнает, то по той же дорожке пойдет. Наверняка даже к Анютке наведается прощения просить. Это как бы хорошо, но прощение это не сдалось уже никому. Аня отпустила эту ситуацию и давно всех простила, вот только неприязнь все равно есть и это абсолютно нормальное явление.
Приезжаю в университет и сижу какое-то время в машине, собираясь с мыслями. Сил нет. Ничего не хочется.
Уроки проходят точно в таком же настроении. По инерции записываю лекции, хожу на пары, даже за обедом втроём сидим тише воды, ниже травы, лишь изредка переглядываясь между собой.