— Вы не поговорили, — заключает сестра с выражением на лице по типу: «Даже не удивлена» или «Я так и знала». Я ненавижу, когда она строит эти гримасы.
— Ты знаешь что-нибудь об этом?
— Да, — тяжко выдает она и опускает взгляд на руки перед собой.
— Мари, я не могу ее потерять.
— Ты реально ее так любишь?
— Да, — выдохнул я.
***
Мчусь на бешеной скорости по почти пустым ночным дорогам. В голове мысли все перемешались, а в душе чувства. Лишь в одном два противоположных органа сходятся в одном — Алена. И сердцем, и умом я понимал, что мне необходимо сейчас ее увидеть. Плевать, что на улице почти что раннее утро. Плевать, если мне придется перебудить всех в доме, чтобы увидеть ее. Мне просто было это необходимо.
Нам было необходимо. Необходимо пройти через это вместе.
В голове всплывали недавний разговор с сестрой.
— Вадим, тут все очень сложно. Я не хотела тебе говорить, да и меня попросили не делать этого
Я превратился в натянутую струну, пугаясь ее серьезного тона.
— В общем, когда вы с Аней расстались, она очень болезненно это переживала. Я присматривала за ней, иногда мне приходилось заставлять ее есть. Она была раздавлена. И в общем, все запустилось настолько, что…ну, в общем…она пыталась покончить жизнь самоубийством. Пыталась спрыгнуть с моста.
Я зависаю на мгновение, не веря своим ушам.
— Она пыталась сделать что?! — неожиданно для себя, повышаю голос на пару тонов.
— Она пыталась сброситься с моста, — повторяет сестрёнка.
— Почему ты раньше мне об этом не сказала?!
— Во-первых, не надо на меня орать, во-вторых, Аня сама попросила меня молчать об этом, а в-третьих, чтобы это изменило?
Вполне логичный вопрос, на который я не знаю ответа.
— Вадим, послушай, Ане было очень сложно, тебя видеть она не желала, а потом…не до этого уже было. К чему я это все говорю-то, Алена слышала наш разговор.
— Чей «наш»?
— Наш со Степой, — признается Мари, досадливо поджимая губы.
Они издеваются? Может об этом и в новостях писали?
Спускаю стекло в машине и прохладный, уже даже, морозный воздух остужает пыл. Чувство вины беспощадно раздирает на части душу. Я довел девушку до попытки суицида. Об этом узнала моя нынешняя девушка, которая, я уверен, сидит сейчас у себя в комнате и винит во всем себя.
Я злюсь. На себя, что я такой моральный урод. На сестру с братом, что молчали обо всем. На Алену, которая наверняка сделав для себя какие-то выводы, решила казнить себя вместо того, чтобы поговорить и найти решение. На Аню, что любила меня настолько сильно.
Я злюсь на всех и все, и ничего поделать с собой не могу.
Шины с характерным визгом останавливаются, а я даже не заметил, как быстро ехал. Выхожу на улицу набирая наизусть заученный номер. Слышу на том конце сонный голос и все мысли, что терзали до этого момента, испаряются. Прошу ее выйти на улицу и через долгие и мучительные десять минут, она появляется.
— Вадим, ты с ума сошел? Четыре утра! — она в своей излюбленной манере трет глаза, пытаясь проснуться. Голос все ещё хриплый ото сна, и мне хочется оказаться с ней не здесь, а в нашей спальне и несколько при других обстоятельствах.
— Ален, я все знаю, — она хмурит брови, пытаясь уловить мою мысль, — Я знаю тебя вдоль и поперек, и знаю, о чем ты думаешь. Ты ни в чем не виновата, вся ответственность на мне и только, слышишь?
Ее губы начинают подрагивать и Алена опускает голову вниз, дабы скрыть слезы.
— Вадим… Это все неправильно, понимаешь? Из-за меня чуть человек не погиб! Как я вообще могу быть счастливой зная, что отобрала счастье совершенно у другого человека?!
— Ален, это уже случилось, этого никак не исправить. Я повторяю: ты, ни в чем не виновата! Я взрослый мужчина, я должен был думать!
Притягиваю ее в свои объятия и укачиваю, как маленького ребенка. Глажу любимые волосы, целую в макушку.
— Ален, — обхватываю ее лицо ладонями, вынуждая ее смотреть мне в глаза, — я люблю тебя и просто так не отпущу, слышишь?
Она активно кивает головой, улыбаясь сквозь слезы и я притягиваю ее ещё ближе, сливаясь в нежном, солёном от ее слез поцелуе.
***
Лебедева, а в будущем, я надеюсь, Панихина, абсолютно права. Неправильно вот так вот просто продолжать жить, не закрыв гештальт. Я должен поговорить с Аней и попросить прощения. Возможно Мари права и сейчас это уже бессмысленно, но мне необходимо это. Я лишь надеюсь не сделать Ане хуже.
Ночка выдалась непростой и бессонной. Она взяла меня в плен мрачных мыслей, не желая отпускать. Я не знаю, где Анюта живёт, но зато знаю место ее работы.