Сердце падает в пятки. Зачем он здесь? Я же ничего ещё родителям не сказала! И о чем я раньше думала?
— Вадим, привет, — говорю, но не бросаюсь в его объятия, как делаю это обычно. Он здоровается, прожигая меня недовольным взглядом. Не понимаю, что я натворила? Или это из-за того, что родители еще о нас не знают?
— Я встретила его у подъезда. Вадик сказал, что тебя не было в университете сегодня и никто не может до тебя дозвониться!
— Я себя что-то плохо чувствовала. Вчерашняя курица жизни не даёт, — блин, как я могла не слышать звонки? Ну, конечно, я отключила звук, когда была у врача, а включить забыла. Класс! Теперь выслушивать за это. — Ты проходи на кухню, стол уже накрыт.
Мама уходит, оставляя нас с Панихиным одних.
— Какого черта, Алена? — его глаза полыхают, а в голосе проскальзывает недовольство. — Мало того, что ты до чёртиков меня напугала, так все ещё родителям о нас не рассказала.
— Я собиралась, но мне курица не позволила, — а точнее наш ребенок, которому она не пришлась по вкусу, — не обижайся пожалуйста, я правда им всем расскажу.
— Когда?
— Сегодня, — он поджимает губы, но все же притягивает меня к себе, утыкаясь носом в макушку, вдыхая аромат волос. Он облегченно выдыхает и даже расслабляется. Вадим так мило волнуется за меня, прям бальзам на сердце, — Ты голодный?
— Ужасно, — он наклоняется ко мне, убирая волосы с плеча и шепчет, — во всех смыслах.
По телу разбегаются тысячи мурашек и мне очень хочется оказаться с ним…не здесь.
— Я рыбку приготовила, идем, поедим все вместе. К тому же мне будет легче все рассказать им о нас, если ты будешь рядом.
Помогаю ему снять пальто и проходим в кухню, где папа во всю развлекает маму, рассказывая какие-то истории с работы. Они такие милые и счастливые. На глаза вновь нахлынивает пелена слез, которую я отчаянно пытаюсь сдержать. Ещё не хватало разрыдаться при всех.
— Мамуль, папуль, у нас для вас важное объявление.
— Я думал мы сначала поедим, — говорит шепотом, за что получает от меня локтем в бок.
— Вы с Вадиком вместе? — задаёт вопрос мама, повергая папу в полнейший шок. Он оборачивается к ней, затем к нам, пытаясь переводить услышанное.
— Да, — улыбаюсь я. Вадим сильнее сжимает мою руку в своей. Этот мужчина всегда рядом, и всегда поддержит меня.
Папа немного отходит от шока и, наконец, приглашает нас за стол. Я думала, что все пройдет намного тяжелее, но папа, конечно удивляет. Он расспрашивает Панихина о работе, о планах на жизнь, а потом тема как-то переходит на футбол, и обстановка разряжается окончательно.
На меня снова нападает голод, и я начинаю есть все подряд. Как же все вкусно! Мне хочется еще чего-нибудь, но чего, я точно понять не могу. Мама что-то говорит о том, что после отравления, не стоит есть тяжелую пишу, но я лишь отмахиваюсь, аргументируя тем, что сейчас мне намного лучше и смекта, которую я так и не выпила, мне помогла.
Вадим с папой удаляются в гостиную, а я помогаю маме нарезать пирог. Слава Господу, что он каким-то чудом оказался у нас в холодильнике. Чувствую, если не съем кусочек, то умру на месте.
— Ален, что это? — мама берет в руки многочисленные направления на анализы и рассматривает их.
— Ну, — что мне сказать? Правду? Соврать? — это на направления. Анализы нужно сдать.
— Зачем? Ты чем-то больна? — она знает ответ — по ее взгляду понятно, но все же терпеливо дожидается, когда я озвучу правду вслух.
— Я беременна, — выдаю на одном дыхании и с плеч спадает груз.
— Ты беременна? — раздается позади. Оборачиваюсь и вижу Вадима с телефоном в руке. Видимо забыл его и вернулся. — Ален, ты что беременна?
— Чего вы так кричите? Кто беременный? — в кухню возвращается папа. Блин! Я не так хотела! — Ленчик, ты беременна?
Мама поджимает губы и отрицательно мотает головой.
— А кто? — он останавливает взгляд на мне и его глаза округляются так сильно, что ещё чуть-чуть и они просто выкатятся. — Принцесса, только не говори, что это ты.
— Ладно, я промолчу, — закрываю рот на замок, а воображаемый ключ, отправляю в карман.
Ему не просто смириться с тем, что его девочка уже выросла настолько, что может дать жизнь новому человеку.
Папа обречённо вздыхает и в секунду его лицо становится серьезным и суровым, брови сводятся к переносице, скулы становятся отчетливей, а губы сжимаются в тонкую линию. Эта мина ничего хорошего не предвещает. Он зовёт Вадима за собой, и они скрываются в гостиной, захлопывая за собой дверь. Хочу пойти за ними, но одного папиного взгляда достаточно, чтобы пригвоздить меня к месту.