Разбивать его сердце и мечты — больно.
Я уже давно разбита. Разбил Кирилл, когда решил закончить отношения, вместо того, чтобы пытаться их построить.
Разбил Эдик, когда обвинял меня во всех смертных грехах, поднимал руку и изменял мне.
Разбила судьба, когда забрала самых дорогих мне людей.
Разбиваю себя сама, когда боюсь сделать шаг навстречу человеку, что столько ждёт меня.
Руки Жени сжимают мою талию, а нос зарывается в вороных волосах. Сейчас не хочется отпускать его. Хочется всегда так стоять, но…времени нет.
С трудом отрываю от себя Лебедева и, ободряюще улыбнувшись, отправляю на регистрацию, что вот-вот уже закончится. Он уходит и не оборачивается назад.
Так проще.
Я могла бы попросить его остаться. Могла заверить, что буду ждать, но я не уверена в этом. Не уверена, что хочу отношений. Не уверена, что что-либо чувствую к птенчику, а обнадёживать его за зря — жестоко. Для меня проще оттолкнуть, нежели раскрыться. Но что-то подсказывает, что Женя меня доломает и перестроит под себя, ибо с каждым его шагом от меня, мне хочется сделать два к нему. Но это пройдет. Это все мимолётно. Пройдет время. Гормоны поутихнут, и мы поймём, что на самом деле это не любовь, а лишь отголоски ее страсти, что, сгорев превратятся в пепел сожаления и разрушенной дружбы.
Возможно однажды у нас что-то сложится, но точно не сегодня.
На выходе из здания аэропорта, сквозь пелену мыслей слышу, как кто-то окликает меня. Голос и звук катящихся по мраморному полу колёсиков от чемодана становятся все четче. Оборачиваюсь и замираю в оцепенении.
Прошло две недели, но непонятное тянущее чувство в области груди никуда не исчезло. Мы списываемся с Женей каждый божий день по нескольку раз, но это не то. В его Инстаграме появляются отметки на фотографиях новых друзей, в том числе девушек и, как показало расследование, некоторые из них уже имели вторую половинку, а Лебедев не тот, кто будет заводить подобные интрижки. Свободных индюшек мы с моими демонами коллективно осуждали.
После обеда отвожу Каренину к родителям. Время до свадьбы она пожелала провести с семьёй, а после уже полностью переедет к нам.
Кажется, что пока я не увижу ребенка собственными глазами, не подержу на руках — не поверю в реальность происходящего.
Возвращаюсь домой и обнаруживаю Вадима, что готовит на кухне сочные стейки. Мясо в его исполнении получается волшебно. Не знаю, чему радуюсь больше, вкусному ужину или свободе от его приготовления.
— Вадик, любимый мой братец, — подхожу и заглядываю ему за плечо, где он колдует над ужином.
— Ты такая ласковая, когда голодная.
— Я ласковая лишь к тем, кто меня кормит, к остальным я беспощадна.
Принимаюсь накрывать на стол, завариваю чай, достаю сок, нарезаю хлеб, салат и жду брата, пока тот закончит с готовкой.
Вадик рассказывает об УЗИ, как слышал сердцебиение малыша и даже чуть не расплакался от радости. Мы с ним близки, поэтому мне он не стесняется рассказывать такие подробности. Знает, что не осужу.
— Ты станешь прекрасным отцом, — чистая правда. — Жаль, что родители не увидят всего этого.
Настроение в комнате моментально падает. Я часто задаюсь вопросами, что если бы они были живы? Что бы мама посоветовала мне в делах сердечных?
— Мама бы точно сказала тебе не глупить и брать быка за рога, — брат ставит передо мной тарелку с мясом и зовёт Степашку.
— Я снова размышляла в слух? — принимаюсь есть, даже не удосужившись дождаться остальных членов семьи.
— Да, и тоже самое тебе скажут все. Либо он будет твоим, либо более умная и проворная барышня заберёт его себе. Вот зачем ты его в Лондон отправила?
— Потому, что это шанс построить блестящую карьеру, — неужели кроме меня этого никто не понимает?
— Не понимаю, зачем он пошел в сферу информационных технологий, если его семья занимается фермерским хозяйством?
— IT технологии во всех сферах жизни актуальны. Он не хотел заниматься семейным бизнесом, хотя второе образование именно в этой сфере будет получать думал.
Мелкий присоединяется к нам и уши его преобразуются в локаторы, пытаясь уловить все самое интересное.
— Хорошо, я понял этот момент. Но почему ты тогда не сказала о своих чувствах?
— Нет никаких чувств.
— Тогда почему ты изводишь себя последние две недели?
— Это ты меня изводишь своими почему, да почему. Надоел уже. Заделал ребенка и самым умным теперь себя считаешь или уже забыл, сколько сам дров наломал?
— Ты права, наломал и не хочу, чтобы наломал их и ты.