— Это условный рефлекс, нежели привычка.
Несмотря на небольшое количество гостей, торжество проходит довольно весело. Жених и невеста танцуют первый танец, после чего все разбиваются на пары.
Я танцую со Степашкой, затем с Вадиком, после отжигаю танго с abuelo и, конечно же, медлячок ухватывает Евгений.
Мое тело и сердце странно реагируют на него. Стоит другу меня коснуться, как все нервы оголяются, и я превращаюсь в напряжённую струну — чуть коснешься — тут же лопну.
Но он обращается со мной аккуратно, умело играет на струнах моего тела и души так, что я сама начинаю к нему тянуться.
Лебедев ненавязчиво ведёт рукой вдоль позвоночника, обдает горячим дыханием шею, слегка касается губами мочки уха. Сейчас плевать на то, что могут подумать люди. Плевать, что будут говорить или как-то комментировать происходящее. Я впервые не боюсь признаться в том, что мне хорошо в его руках. Расслабляюсь окончательно и кладу голову на мужское плечо, прикрывая глаза. Чувствую, как улыбка на его лице растягивается от уха до уха.
— Не беси меня, не улыбайся так, — хотя сама еле сдерживаюсь.
— Мне так нравится, когда ты кусаешься.
— Ну, раз нравится, значит, буду кусать чаще, во всех смыслах. — Сделав небольшую паузу, продолжаю: — Так что тебе от меня не спрятаться даже в Лондоне.
Он отрывается от моей тушки, сводит идеально ровные брови к переносице и заглядывает прямо в глаза.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, буду приезжать к тебе время от времени, отношения на расстоянии ведь что-то подобное подразумевают?
Со стороны может показаться, что я абсолютно спокойна и невозмутима, по крайней мере, я стараюсь быть таковой, вот только сердце в грудной клетке с ума сходит от волнения. Что если я опоздала и ему больше не нужна?
Ответ приходит моментально, птенчик кладет руку мне на затылок и наши губы попадают в плен друг друга, после чего он, не стесняясь, проникает языком в мой рот. В какой-то момент, чувствую, как Женя удерживает меня над землёй, а моя нога покоится на его талии. Медленно возвращаюсь в реальность и слышу, как остальные аплодируют нам, кто-то выкрикивает: «Наконец то!», а кто-то, а точнее Алена, стоит со слезами на глазах. Она постоянно плачет. По абсолютно рандомным причинам.
Для молодоженов мы сняли шикарный пятизвёздочный отель. Перед тем, как отправиться в медовый месяц, Каренина, а теперь уже Панихина, бросает букет невесты в небольшую толпу.
— Степан, а ты-то куда? — спрашивает abuela, когда он делает шаг вперед.
— Ну, кто-то же должен. Свободны лишь Мари, Женька и я. Эта точно ловить не будет, ещё и от себя отбросит.
«Эта»…ну, спасибо братишка.
Невеста кидает бросок в толпу из двух мужчин, и букет попадает прямо в руки к Лебедеву.
— Ну, вот не старалась, а все равно обошла меня, — досадливо заключает мелкий.
— Вообще-то поймал Женя, а не я, — предъявляю мелкому.
— Вообще-то, — копирует мою манеру, — все мы знаем, на ком именно он женится.
Вот засранец мелкий. Хочу отвесить ему подзатыльник, но он ловко уворачивается, совершаю вторую попытку, и он прикрывает предполагаемое место удара рукой, из-за чего попадаю ему по обратной стороне ладони. Женька тихо хихикает, на что я посылаю ему свой убийственный взгляд. Остальные, насладившись маленькой сценой, возвращаются в дом праздновать торжество, в то время как Лебедев подходит ко мне вплотную и мягко целует в губы. Наигранная злость тут же потухает и на замену ей приходит нежность.
— Устала? — неопределенно пожимаю плечами, — Идём, сделаю горячую ванну, а потом что-нибудь посмотрим вместе.
— Не, давай лучше так, под душем, а потом сразу в кровать.
На том и порешили.
Располагаемся в моей опочивальне, так как там расположена отдельная ванная комната. Да, я в свое время отвоевала себе самую лучшую спальню. К тому же с моими женскими баночками да скляночками, иначе было бы не очень удобно делить ванную с кем-либо еще, особенно с братьями.
Собираю крабиком волосы и освобождаю себя от всего лишнего, стараясь раздеваться медленно и элегантно. Чувствую, как серые радужки не отрываясь поедают меня целиком, огибая каждый изгиб стройного тела. Прохожу в кабинку и включаю воду. Люблю часами стоять под горячими струями окутанная паром, и стояла бы, если бы не дефицит пресной воды и огромные счета за коммуналку.
Лебедев заходит следом и прикрывает дверцу, выкручивая вентиль с холодной водой чуть ли не до упора.
— Жень, холодно же! — тут же вскрикиваю я, стоит температуре упасть градусов на пятнадцать ниже.