— Ален, я твой муж, ты не должна меня стесняться.
Вадим с серьезным видом откидывает одеяло, под которым я успела спрятаться, и задирает футболку, оголяя живот. Нависает надо мной и целует, не отрывая взгляда от моих глаз. Каждый участок далеко не идеального тела горит после его поцелуев. Поднимается к груди, обводя соски языком и оставляя влажные дорожки, прикусывает ключицы, доходит до шеи и своим хриплым баритоном произносит: — Я хочу тебя любую. Мне абсолютно плевать, что у тебя подвис живот и появились растяжки. Ты моя жена, — кладет ладонь на низ живота, — здесь ты вынашивала нашего ребенка. Только конченный мудак не будет уважать, ценить и любить это.
Губы растягиваются в счастливой улыбке, а на глазах выступают слезы счастья.
— Не смей стесняться меня, поняла? — киваю как болванчик. Он укладывается и укрывает в объятиях. На этот раз я позволяю ему касаться меня так, как ему хочется. — Можем записаться в спортзал, как только тебе разрешат будет заниматься. А я за компанию пойду, в качестве команды поддержки.
— И оставим Майю одну?
— Конечно, мы же долбанутые на всю голову, — язвит он. — У нас тут столько нянек! Кто-нибудь да присмотрит час-два. Тебе нужно выбираться из дома, а то ты уже с ума сходишь.
— Может ты и прав
Я, конечно, подозревала, что у меня замечательный муж, но даже не думала, что настолько.
Часть 28
Алена
Я не знаю, что в последнее время со всеми происходит: Мари вся на нервах и дома практически не появляется, а Вадима я и вовсе видеть перестала. Он уходит до того, как мы с Майей просыпаемся и после того, как мы засыпаем. Чувствую лишь на подкорке сознания, как матрас возле меня прогибается и теплые руки заключают в кокон объятий любимого мужчины.
Тело понемногу восстанавливается и, я уже не выгляжу так ужасно, как в первый месяц. Честно говоря, не думала, что вообще приду в форму, но матушка природа и генетика сжалились надо мной: фигура почти обрела прежние хрупкие очертания, грудь как раз-таки из-за кормления стала оставалась такой же большой, что не могло не радовать не Майю, не Вадима.
Сегодня решила посвятить себя себе, оставив малышку на попечение бабушки с дедушкой. Родители все еще привыкают к новому статусу: они балуют внучку, как только могут: играют, гуляют, покупают одежду — гардероб у Майи больше чем у ее тети и мамы вместе взятых. Родители довольно молодо выглядят для статуса бабушки с дедушкой. Некоторые гуляющие в парках с детьми мамочки, даже принимали Майю за их дочь. Им, конечно, это не могло не льстить.
Посетив косметолога, спа-салон и накупив себе приличной одежды, решаю зайти к Вадиму. Ощущение, словно целую вечность не видела его. К тому же я не далеко от фирмы, почему бы не навестить его?
На ресепшене сообщают, что шеф у себя и меня пропускают без лишних слов.
Если честно, я не подозревала, что Вадим настолько известная личность в сфере бизнеса. Стоило нам выйти из самолета с животом и обручальными кольцами на пальцах, как тут же во всех известных изданиях засветились наши фотографии с заголовками о женитьбе «самого завидного жениха страны». Журналистам были интересны подробности нашей личной жизни, но Вадим, дав одно единственное интервью по этому поводу, заставил всех заткнуться и не лезть к нам. По крайней мере, на какое-то время.
Поднимаюсь до нужно этажа и направляюсь к кабинету. Надо будет еще и к Мари заскочить. Подруга решила устроиться работать в семейную компанию на лето, дабы не зависеть полностью от брата. Интересно, как у нее идут дела? Она все еще обитает у в Женькиной квартире так что я почти не вижу ее. Сначала девушка была занята закрытием учебного года, а сейчас ушла в работу.
Секретаря нет и это странно. Какое-то время топчусь в приемной, не зная, постучать или нет? Это абсолютно мой стиль: прийти без предупреждения и мяться у самого входа. Ладно. Была, не была.
Стучу три раза и.... ладно, врываюсь в кабинет. Хотя изначально не планировала.
— Вадим? — пальцы сильнее сжимают ручку двери, разжимаются, и раздается оглушительный холопок, который, если честно и меня застает врасплох. Не думала, что получится так громко.
Растерявшаяся секретарша — Алла — стоит перед моим мужем, заключенная в его цепкой хватке. Рубашка Вадима расстегнута до середины и, к своему счастью, замечаю на ней большее пятно от пролитого кофе. Панихин удерживает девушку за запястья, оставляя между ними приемлемое в данной ситуации расстояние. И хоть я предполагаю, что тут могло произойти, злость берет надо мной вверх.
Мысленно считаю до десяти, но где-то на восьмерке вслед за мной на пороге появляется длинноногая подруга. Когда она на каблуках, я, находясь рядом с ней, ощущаю себя лилипутом. Тоже мне Гулливер.