Наслаждаемся мгновением.
Часть 30
Мариа
Первое, что я чувствую — это противный запах медикаментов, который ударяет по рецепторам слишком остро. Пытаюсь пошевелить конечностями: ноги чувствую, а вот с руками…правая поддается охотнее, чем левая. Словно той что-то мешает. Что-то тяжелое. Или кто-то. Меня немного мутит и все болит. В теле нереальная усталость и, на душе почему-то тоже. Хочется плакать от бессилия, но как только слезы начинают проступать, голова начинает болеть пуще прежнего.
Рядом сидит мой птенчик. А если точнее — то спит, удерживая за руку.
Когда он успел прилететь?
Стараюсь прокрутить в голове последние события: я работала в офисе, потом мы с Алёной поехали по магазинам и…
Твою мать!
Нас протаранила другая тачка!
Стоило этому осознанию накрыть меня, как дверь в палату открывается и на пороге показывается уставший и сильно вымотанный брат. Ощущение, что я его неделю не видела, хотя это далеко не так. Всегда выглаженный костюм был помят, рубашка расстёгнута на первые пару пуговиц, в руках пиджак, из кармана которого торчит галстук.
— Выглядишь ужасно, — да, я не особо приветлива сегодня.
— В следующий раз, обещаю быть при полном параде, — подходит ближе, усаживаясь на край больничной койки. — Как себя чувствуешь?
— Ужасно, если честно. Что сказали врачи?
— Жить будешь, слава Богу. У тебя лёгкое сотрясение, переломов нет.
— Обязательно было его выдергивать? — взглядом указываю на Женю. — Ничего же страшного не случилось.
— Да, подумаешь, чуть не погибла, с кем не бывает, не так ли? — губы сжимаются в тонкую линию, а скулы становятся отчётливей.
Злиться.
А я вывожу из себя ещё сильней. Хорошая из меня сестра, ничего не скажешь.
— Прости, что так получилось.
— Ты не виновата в этом, — проводит рукой по черным волосам, наверняка спутанным и небрежным, переходя к скуле и нежно оставляя поцелуй на лбу. — Так испугался за тебя.
— Знаю, — протягиваю свободную руку к брату, он, недолго думая, склоняется ко мне, обнимая настолько, насколько позволяет наше положение. — Как Алена?
— Испугалась, но все в порядке. До завтра у родителей побудет.
— Позови врача, пусть осмотрит меня и отпустит уже. Не хочу долго здесь находиться.
— Хорошо, — целует мои костяшки и выходит, оставляя меня наедине с мирно-сопящем Лебедевым.
Глажу его по волосам. Видно не спал, пока летел, и смена часового пояса хорошо подбила его.
— Мари, — хрипло произносит он, все-таки пробудившись, — ты очнулась! Сейчас врача позову, — подрывается, но я останавливаю его.
— Вадим уже пошел за ним. Посиди со мной.
Женя послушно опускается обратно. Он собирается что-то сказать, но его прерывают вошедшие брат и лечащий врач.
Отпускают меня лишь на следующее утро. Лебедев настоял, чтобы я на время восстановления жила у него, так как с маленьким ребенком и полной квартирой народа прописанного покоя не будет. Видно брат не хотел выпускать меня из-под своей опеки, но это было единственным верным решением.
Накупив кучу продуктов, он отвёз нас в квартиру Лебедева, в которую я практически переселилась.
— Я бы и сам купил все необходимое, — ворчит Евгений, шурша пакетами и раскладывая продукты.
— Он и так перешагнул через себя и отпустил меня к тебе, уступи и ты, — закатываю глаза. Нашлись тоже альфа самцы. Одно — жить в другом месте и быть абсолютно здоровой, другое — отпускать больную сестру туда, где тебе не представиться возможность контролировать ее состояние двадцать четыре на семь. Хотя вряд ли он смог бы уделять мне много времени, ведь помимо меня, ему предстоит уделять время маленькой Майе, жене и работе.
Мне все ещё тяжело. Постоянно хочется спать, но прежде, необходимо принять душ. Взяв необходимые вещи и, быстро совершив водные процедуры, возвращаюсь в гостиную.
— Ты одна принимала душ?! — вознкает птенчик, но как только созерцает мою страдающую физиономию, притихает.
— Да, — отвечаю буднично, — я делаю это лет с семи, представляешь? — восхищаюсь собой.
— А если бы ты упала там?
— Пока я в состоянии делать что-то самостоятельно, я буду делать это самостоятельно. Дверь к тому же была не заперта, так что ты вполне смог бы мне помочь…или присоединиться. К тому же ты и так не выпускал меня из рук по пути домой.
Слова «постельный режим» Лебедев воспринял через чур буквально. Так что путь от палаты до машины и от машины до квартиры меня пронесли на руках. В машине меня тоже из объятий не выпускали.
— Давай лучше поедим? — делаю несчастные глаза, как у кота из Шрека и Женя сдается.