— Хорошо, что ты хочешь? — тяжело вздыхает.
— Можно картошечку жаренную с грибами? И ещё салатик какой-нибудь лёгкий.
— Понял. Принял.
Через час все уже было готово. Все это время меня клонило в сон, но я героически держалась, ибо чувство голода оказалось сильнее.
— Проблем не будет, что ты так сорвался ко мне? — спрашиваю, когда мы уже лежим в обнимку в кровати.
— За это не переживай, все решаемо, — гладит меня по волосам и прижимает ещё ближе.
Никогда не думала, что это так приятно — быть кем-то любимой и любить. Прежде, я не подпускала к себе Евгения дальше зоны дружбы. А сейчас…
Сейчас так хорошо в его объятьях. Хорошо, когда он гладит меня по волосам, нежно целуя в макушку. Хорошо, когда он водит пальцами вдоль позвоночника, а его дыханье согревает.
Мне очень жаль и стыдно за то, что я столько времени его отталкивала, причиняя боль парню. Несмотря на это, он все равно тянулся ко мне. В какой-то момент, мы настолько примагнитились друг к другу, что теперь уже не отодрать.
— Прекрати, — хрипло произнес парень.
— Что прекратить?
— Думать. Я буквально слышу, как шестеренки в твоей голове вращаются, да так активно, что вот-вот слетят.
— Пфф, — заказываю глаза, а Женя придвигает меня ещё ближе, хотя куда еще-то?
— И не пфыкай на меня.
— Ты теперь все время мне указывать будешь?
— Иногда. Можно?
— Я подумаю.
— Отдыхай, давай.
Последние дни я постоянно сплю. Сплю-сплю-сплю. Сплю так долго, что просыпаясь, теряюсь во времени. Телевизор смотреть нельзя, телефон и музыку тоже запретили. Даже читать! Выгуливают меня не на улице, а на балконе, где можно посидеть ночью на свежем воздухе — хотя насколько воздух в мегаполисе может быть свежим? — и попить чаю, закутавшись в плед на мягком кресле. Только это меня и спасает.
Ну, еще и Алена со Степашкой, которые время от времени приходят проведать меня.
— Не оставляй нас, ладно? — шепотом просит Степашка, когда мы остаёмся в гостиной одни. Он с Майей и Алёной пришли навестить меня. Малышка, словно чувствуя мое подбитое состояние, вела себя очень тихо. Не кричала, лишь постоянно тянулась ко мне за поцелуями и обнимашками.
Вот и Степан сейчас, обхватил меня своими огромными баскетбольными ручищами и не выпускает, уложив голову мне на плечо.
— Я не оставлю вас, — провожу по его волосам, слегка массируя кожу головы, — вы же тогда совсем пропадете без меня.
Пытаюсь разрядить обстановку, но выходит не очень.
— Прекрати, это серьезно! — Выравнивается и сверлит меня тяжелым взглядом. Таким же, какой был у мамы. — Какой-то придурок пытался вас убить, а ты все шутишь! Как можно относиться к этому так легкомысленно?
Голос в силу переходного возраста окреп, и звучал почти как у настоящего взрослого мужчины. Если честно, то на минуту, Степа заставляет почувствовать меня нашкодившим подростком, которого отчитывает папа.
— Степ, прекрати, все обошлось. Никакой угрозы для жизни нет, это всего лишь сотрясение. Прошу тебя не делай из мухи слона. Никто нас убить не пытался.
Он недовольно поджимает губы, показательно не соглашаясь с моим мнением.
***
Если честно, то этим постельным режимом я сыта по горло. Мне надоело ничего не делать, и надоело, что Женя ничего делать не даёт. Я устала быть беспомощной, тем более что я вполне могу позаботиться о себе сама. Да, в первое время помощь и поддержка Лебедева была неоценима. Он постоянно сидел рядом, когда я засыпала, гладил по волосам, рассказывал какие-то глупости и спасал от ночных кошмаров. Сейчас меня они уже не мучают, почти…
Почти каждую ночь мне сниться один и тот же человек. Сниться, как он переезжает меня на автомобиле, проводит лезвием ножа по горлу или просто избивает до полусмерти. Фантазия у меня что надо — ничего не скажешь. Я стараюсь не обращать внимание на это, но выходит плохо, особенно, когда сталкиваюсь с Жениным взглядом, находя в серых глазах бесконечное беспокойство.
— Оставь, я сам помою, — приказывает птенчик, стоит мне взяться за мытье посуды. — Отдохни лучше.
— Я устала отдыхать. Я уже чувствую, как деградирую от безделья. Две недели ничего не делаю! — психую и ухожу в гостиную, так и не домыв тарелку.
Лебедев тяжело вздыхает и приземляется рядом на диван. Недолго думая, укладываю голову ему на бедра.
Его пальцы зарываются в черных, как смоль волосах, рассеяно перебирая их, а серые глаза неотрывно наблюдают за мной. Смотрит на меня. Долго. Пристально.