Не хотелось бы ездить к черту на кулички по утрам на работу, собирая все пробки. Может, если удастся место где-то рядом найти, то буду сам Мари возить в офис, ибо пускать ее одну за руль одну не хочу. Доверяй после такого этим оленям на дорогах! Конечно, подобная ситуация с кем угодно произойти может, но так она хотя бы на виду будет, и моим волосам не придется седеть в столь юном возрасте их обладателя.
Еду с очередного собеседования, отправив любимой сообщение.
Все-таки это чертовски приятно, когда дома тебя ждут. Приятно возвращаться с мыслью, что по возвращению тебя обнимут, поцелуют…
Вспоминаю, как Панихина пытается уже долгое время соблазнить меня. У нас полтора месяца секса не было, и я сам ужасно скучаю по ней, но…
Она чуть не погибла!
Лежала в больничной кровати. Бледная такая. Пусть всего несколько часов без сознания была, но мысли же все равно дурацкие в голову лезут.
Если бы столкновение сильнее было? Если бы она больше не проснулась бы?
Мысли о худшем не хотят черепушку покидать.
Да, я охренеть как перепугался. Я ни за кого так сильно не переживал, не заботился, не ревновал, да и в принципе не любил.
Стоит вспомнить все это, как хочется панночку обнять, от всего мира пряча, чтобы никто больше не смог причинить ей вреда. С ней, как с хрустальной куколкой хочется обращаться. Одно неверное движение — все, разобьется.
А она еще и по дому ходит вся из себя сексуальная. В кружевном белье, в одежде моей. Кусает губы. Она даже дверь в ванную не закрывает — пытается соблазнить меня. Не понимает, глупая, сотрясение — это не шутки, пусть даже и легкое. Нужно беречь себя. Нежно то у нас точно не получится. Рядом с ней с трудом себя контролирую, буквально из последних сил держусь.
Дома меня встречает подозрительная тишина. Наверное, Панихина гулять ушла. Прохожу в ванную, мою руки и….
Слышу стон.
Сладкий, протяжный и такой знакомый.
В оцепенении иду на звук и, к уже чуть приглушенному мычанию примешивается странная вибрация. Захожу в комнату и….
«Она меня до инфаркта доведет» — первая мысль, что приходит в голову, когда я вижу Мари лежащую на белых простынях и удовлетворяющую саму себя. Черные локоны ярко контрастируют на фоне белоснежного постельного белья. Она полностью обнажена. Подмахивает бедрами навстречу вибратору и сжимает в руке простынь.
Замечает меня почти сразу. Смотрит, прожигая темными радужками, прикусывает губу и обхватывает грудь, сжимая сосок между пальцев. Водит устройством вдоль складок и выгибается, когда прибор задевает нужную точку.
В штанах неимоверно тесно становится, а в голове вакуум. Все внимание на ней сосредоточено.
Честно говоря, я даже на миг из реальности выпадаю.
— Так и будешь стоять там, или присоединишься? — Мариа коварно улыбается. Знает, как на меня влияет и активно пользуется этим. Вьет нити, а я только и рад.
Ноги сами к ней ведут.
Из-под веера густых ресниц, любимая наблюдает за мной. Нависаю над ней, словно хищник и впиваюсь поцелуем в ее губы. Она шире раскрывает рот и наши языки сталкиваются. Никто не хочет уступать. Я столько держался, хотел дать время….
В жопу все.
Спускаю тормоза и уже не целую, кусаю ее, оставляя багровеющие засосы. Сначала шея, ключицы, грудь. Посасываю, втягивая соски. Чувствую, как пальцы Мари зарываются в волосы, а острые коготки царапают кожу на затылке.
Весь мир исчезает и остаемся лишь мы.
Панихина лихо меняет нас местами и, притянув ее за бедра, усаживаю на себя. Языком провожу по влажным складочкам языком, задевая клитор. Она выгибается и двигает тазом, расставляет ноги шире, спускаясь ниже для более глубокого проникновения. Вылизываю ее, как самое вкусное на свете лакомство. Смазка стекает прямо на лицо, но мне плевать. Я слишком долго держался и слишком сильно хочу эту женщину. Чувствую, как она, не теряя времени, расстегивает мои джинсы и приспустив их вместе с боксерами, проводит вдоль члена рукой, приятно сжимая его. Проводит языком вдоль выступающих вен, а затем берет его до середины.
Это безумие какое-то. Мне никогда так башню не сносило.
Вхожу в нее на два пальца, сгибая их. Слышу удовлетворенное мычание и продолжаю двигать ими.
— Черт, еще, — чуть ли не кричит на всю квартиру.
Чувствую, как стенки влагалища начинают сжиматься и сразу прекращаю движения. Мари недовольно хныкает. Аккуратно снимаю с себя и укладываю на кровать. Вновь нависаю над ней и вхожу на всю длину.
Внутри нее тесно и влажно. Сразу же срываюсь на бешеный темп и буквально втрахиваю ее в матрац. Не перестаю целовать — это отдельный вид наслаждения. Кровать ритмично о стену стучит, а Мари прижимает меня все ближе и ближе, хотя по сути ближе уже некуда.