— Почему своего парня не пригласила? Женя, кажется? — спрашивает Дамир, испепеляя взглядом какую-то шатенку в неприлично короткой юбке.
— Он загород по делам уехал, а мне скучно дома сидеть, — отвечаю, перекрикивая громкую музыку и потягивая безалкогольный коктейль. Сегодня мне потребуется вся трезвость ума. — Жека не знает, что я здесь. Не отпустил бы. — Зачем-то, все же признаюсь ему.
— Мне сложно представить то, что есть нечто, а точнее некто, кто способен удержать тебя на месте, — мягко усмехнулся, опустошая бокал с янтарной жидкостью.
— Он единственный, кто способен на это, — где-то в горле застрял густой комок вины, который не давал полноценно вздохнуть. — Мне следовало бы всем рассказать, но…
— Рассказать, что? — спросил после того, как мое молчание затянулось. — Послушай, я понимаю, ты хочешь решать все проблемы самостоятельно, не подпускаешь никого к себе, но это неправильно. То, что с тобой находятся любящие тебя люди, не делает тебя слабой.
— После аварии, они слишком сильно меня опекают. Понимаю, что волнуются и все такое, но я ведь дожила как-то до своих лет…
— Это немного разные ситуации, Мари, — серьезно отчеканивает он. Ни громкая музыка, ни снующие мимо нас люди не способны разорвать ту хрупкую связь взаимопонимания, что наладилась между нами сейчас. Для нас двоих даже музыка стала звучать тише. — Ты сама это понимаешь, но из-за своего упрямства не хочешь признавать. Не отталкивай их, а то ведь однажды у тебя может это получится.
Его слова как ушат холодной воды.
Он чертовски прав. И однажды, я уже чуть не потеряла Женю, толкая его в объятия другой девушки.
Извинившись перед другом, иду в сторону уборной, попутно набирая номер Жени. Нужно все ему рассказать, как можно скорее. Все же будет лучше, если он узнает сейчас, а не в полицейском участке. Или того хуже, в морге на опознании. Будем надеяться, что до этого не дойдет.
В телефоне раздаются гудки, но не успевает Женя взять трубку, как кто-то хватает меня сзади, прикладывая к лицу что-то мягкое, похожее на платок. Первые секунды три я теряюсь, но вовремя беру себя в руки и задерживаю дыхание, обмякая в руках незнакомца.
Хотя, я догадываюсь, кто это мог бы быть.
Меня подхватывают на руки, и я с трудом сдерживаюсь, дабы не выдать все отвращение, что закипает дерьмом внутри меня. Стоит оказаться на улице — а это, по всем законам жанра, должна оказаться какая-нибудь подворотня, — я со всех сил впиваюсь зубами ему в плечо. От неожиданности, он роняет меня на землю.
Столкнувшись с далеко не ровной поверхностью, обхватываю его за ноги, тем самым повалив Эдика за собой.
С громким стоном он ударяется о землю, даже стукнувшись головой. Для него это не столь серьезная травма, ибо страдать в его черепушке нечему.
— Сука!
Вскакиваю на ноги. Эдик отражает мое действие, но более вяло. Копчик дает о себе знать, спина и руки саднят, чувствую струйку крови, что течет с локтя вниз по руке. Со мной всякого дерьма случалось — одни драки с мальчишками чего стоят. Но лишь сейчас меня посещает мысль, что Эдик не простой мальчишка, который дергал меня за волосы и дразнил. Он самый настоящий сталкер, который, походу, пойдет на все, чтобы достичь своей цели.
— Ты чертов псих!
Он не ожидал подобного сопротивления. Благо, мы не настолько успели узнать друг друга, иначе бы я лишилась эффекта неожиданности. Когда-то я ходила уроки по самообороне, так что ножичек в губной помаде у меня всегда припрятан.
— Ты мне всю жизнь сломала, сука! — бросается на меня, но к сожалению, я не успеваю отскочить, и он хватает меня за предплечье, припечатывая к холодной стене. — Ты хоть знаешь в какую задницу меня засунули из-за тебя и твоего папаши?
Отрывает меня от стены, чтобы впечатать в нее с большей силой. В область лопатки впилось что-то твердое и заостренное, из-за чего я морщусь от боли.
— Эдик, пусти или пожалеешь, — мои руки сжимали его, удерживающую меня за горло чуть ли не на весу, однако высокий каблук дарил мне еле ощутимое превосходство — мы оказались одного роста.
— И что ты мне сделаешь? — пальцы сжимаются сильнее, лишая меня кислорода. Становится противно от того, что он вообще касается меня, что находится так близко.
— Изрежу.
Но он в мои слова не верит и…
Пронзительный крик разрушает мрачную тишину. Все действия на уровне инстинктов. Я пропустила момент, когда достала спрятанный в поясе джинс перечный ножик и рассекла им руку Эдика, оставляя глубокий порез.