— Я принесла фотографии и письма. Давайте сядем на лавочку, я вам все покажу, — наконец выдавила я.
— Подожди, мы же еще не познакомились, — недоуменно глянула Ирма.
— Но мы же общались в «Фейсбуке».
— А сейчас мы в реальном мире. Можно познакомится и поздороваться нормально, — сказала она.
Слово «нормально» резануло мне уши и стало тем триггером, который напомнил, что я опять упустила какую-то вещь, которая в общении обычных людей важна.
— Здравствуйте, меня зовут Летиция, — отчеканила я.
— Ирма, приятно познакомиться, — засмеялась женщина и протянула мне руку. Я глянула на нее, и не пожала. Ирма немного нахмурилась, но ничего не сказала. — Пойдем, расскажешь мне.
Мы сели на лавочку под большим деревом. Светило последнее теплое осеннее солнце. Ветерок трепал нам волосы.
— Ты хорошо говоришь по-немецки, — похвалила Ирма, пока я доставала из рюкзака свои находки.
— Я изучаю его с детства. Он мне как второй родной, — я сцепила руки в замок, уставилась на них и, раскачиваясь, продолжила. — Я люблю изучать языки. Сейчас кроме немецкого и французского я учу испанский, английский, и пытаюсь начать арабский. Языки — это прекрасно, когда учишь их, понимаешь, как много можно сказать людям, как много слов в этом мире. Я хочу знать все языки мира, вдруг это поможет мне найти ключ к людям. То есть, наверное, не поможет, нет, конечно, не поможет, но все равно я люблю их учить. Так много слов, и все важные.
Я формировала своими пальцами замысловатые фигуры и говорила, забыв, что рядом Ирма. Наконец я вышла из своего мира, медленно подняла голову, оторвав взгляд от рук.
На лице Ирмы появились морщинки, которые мне не понравились. Теперь она выглядела старше своего возраста, но не переставала впечатлять какой-то необычной красотой.
— Расскажи мне про дом, — попросила она. Я была благодарна, что Ирма никак не прокомментировала мое очень странное поведение.
— Я гуляла в лесу несколько недель назад. Мне... стало плохо, и я оказалась на другой дороге. И увидела дом. Я зашла в него, нашла письма, фотографию. С помощью них я смогла расшифровать эту историю… — я снова сцепила руки в замок и, рассказывая, сжимала и разжимала пальцы, глядя в одну точку.
Я говорила долго, со всеми деталями. Закончив, впервые за все это время посмотрела на Ирму. Она снова хмурилась, рассматривая меня. Я поняла, что не давала ей вставить и слова, а она, наверное, хотела.
— Ты… молодец, что смогла все так ловко раскрыть.
— Я так и не узнала, что с ними случилось, — выпалила я, перебив женщину, чем опять ввела ее в ступор.
— Да, но все равно. Я их внучка, но не знала практически ничего из услышанного.
— А что вы знали? — поинтересовалась я.
— Папа с детства на мои расспросы о дедушке и бабушке говорил, что они плохие люди, совершили страшные преступления, и я не в коем случае не должна с ними разговаривать. По его словам, они сами не хотели общаться, уехали в другую страну…
— Он же прав. Они действительно сами себя изолировали. Но у него был их адрес.
— Да, теперь я знаю, что он прав, — Ирма дернула бровью, и я поняла, что веду себя как-то не так, как нужно, чтобы казаться нормальной. — А про адрес он мне ничего не рассказывал. Врал, что не знает, где именно они во Франции. Я просила маму мне помочь, но она говорила, что папа прав, не стоит мне вмешиваться во все это, у меня же есть дедушка и бабушка по ее линии. Но я всегда хотела понять, в чем дело, что же между ними случилось. Став взрослой, я окончательно убедилась, что папа мне ни слова не расскажет, а мама сама не знала, в чем суть их конфликта, так что попыталась сама докопаться. Но отец все уничтожил, любые документы, бумаги, которые могли бы мне помочь. Никаких следов. Более того, такое чувство, что даже в самой стране нет ни одной зацепки. Я пыталась найти их прежнее место жительство в Берлине, не вышло. Все будто забыли, что здесь жили Хельмут и Урсула Шульц.
— Но как же Ханс? — пришло мне в голову. — Мы все время искали Хельмута и Урсулу, но есть же еще и он.
— Сомневаюсь, что он все еще жив. После войны охранников в концлагерях и нацистов массово судили, скорее всего, он тоже понес наказание. Если дожил до этого. В любом случае, он никогда не объявлялся ни в нашей жизни, ни в жизни дедушки и бабушки, так смысла узнавать его судьбу нет. Все и так понятно.