Они прошли в небольшую комнату рядом за алтарём. Там стоял маленький стол, два стула и икона Спасителя. За окном продолжал идти дождь. Лужи плескались под ногами случайных прохожих, а в комнате было тепло. Уютно. Как будто время остановилось.
Священник сел. Андрей — напротив.
— Говори, сын мой, — сказал он тихо. — Я тебя слушаю.
Андрей сидел долго, прежде чем заговорил. Он смотрел на свои руки. Они были слишком чистыми. Он моет по многу раз каждый день. Но внутри он чувствовал, что они всё ещё в крови, хотя никогда в ней и не были.
— Я не знаю, с чего начать, — произнёс он наконец.
— Начни с того, о чём тяжело на сердце, — ответил священник.
Андрей закрыл глаза. Открыл их снова.
— Я видел, как она умирала. И я ничего не сделал.
Священник не сказал ничего. Только кивнул. Ждал. Он всё знал об этой ситуации, но ждал, чтобы Андрей сам всё рассказал так, как он чувствует.
— Её звали Люба. Она жила недалеко от меня. Я знал её много лет. Иногда мы разговаривали. Иногда просто здоровались. Я знал, что у неё были проблемы дома. Все знали. Сергей… он был моим другом когда-то. Мы работали вместе. Иногда выпивали. Иногда мне казалось, что он хороший человек. Иногда — что он способен на жестокость.
Андрей замолчал. Голос стал срываться.
— Я шёл домой. После работы. И я услышал крик. Я знал, что это она. Я знал, что он там. И я… я остановился. Я стоял за забором. Смотрел, слушал. И не пошёл.
Он опустил голову.
— Я думал — это очередная ссора. Что она закончится, как всегда. Что я не имею права вмешиваться. Что это их жизнь. А потом стало тихо. Полная тишина. И тогда я понял — слишком поздно.
Священник слушал. Не перебивал. Только иногда кивал.
— Почему ты не пошёл? — спросил он тихо.
— Потому что я боялся. — Андрей поднял глаза. — Я боялся, что он ударит меня. Я боялся, что меня обвинят. Я боялся, что он подумает тогда обо мне и о ней? Я боялся, что если и подойду, а она её всё же убьёт, то я буду соучастником. Я боялся, что всё станет ещё хуже. Я испугался всего это одновременно за долю секунды. Но больше всего меня терзает мысль о том, что это чушь. Что это отговорки. Что я просто сознательно выбрал испугаться и оправдать себя чем-то. Молчун, который не лезет не вс своё дело. На деле – трус. А что если в этот момент Люба думала «будь рядом Андрей, проходи он сейчас мимо – он бы тебе показал как на меня руку поднимать!»? Что если я был хоть искрой её надежды? А я просто ничего не сделал. Вот кто я»
Священник задумался. Потом сказал:
— А есть ли смысл бояться теперь? Не лучше ли, покаявшись взрастить в себе надежду на будущее вынеся урок и с Верою и благодарностью жить дальше ?
Андрей кивнул.
— Да. Именно этого. Я хочу верить, что я другой. Что я не такой. Но я не уверен. И это тоже страшно.
— Ты не первый, кто теряет возможность действовать в нужный момент, — сказал священник. — Многие молчат, потому что думают, что это не их дело. Но совесть не спрашивает, чьё это дело. Она просто говорит: «Сделай что-то».
— Я не смог. Я не нашёл в себе сил.
— А теперь находишь?
— Теперь я не могу не находить. Теперь я вижу её лицо каждую ночь. Я слышу её голос. Я не могу жить с этим. Я не могу жить с собой.
Священник посмотрел на него долгим взглядом.
— Ты хочешь, чтобы я тебя простил?
— Я не знаю. Может быть. Или просто чтобы кто-то услышал.
— Я слышу тебя. И я не осуждаю. Но я не могу простить вместо тебя пока ты не простишь самого себя.
Андрей опустил голову.
— Я не могу простить себя.
— Тогда начни с того, чтобы понять —Ты всего лишь человек. И ты ошибся. Но ты не должен жить в этом ошибочном шаге всю жизнь. Ты можешь измениться. Но для этого тебе нужно перестать бояться себя. Начни с малого. Скажи кому-нибудь правду, исповедуйся. Не обязательно всем. Одному человеку. Пусть это буду я. Пусть это будет твоя мать. Пусть это будет кто-то, кому ты доверяешь.