Люди смотрели. Не пряча взглядов. Кто-то качал головой. Кто-то просто отворачивался. Мать соседки, увидев его, забрала ребёнка с улицы, будто он был заразным.
— Предатель, — услышал он, когда проходил мимо дома старой Марьи Петровны. — Совесть продал.
Он не остановился. Не обернулся. Только шаг стал чуть быстрее.
Где-то рядом играли дети. Но когда он подошёл, смех оборвался. Они замолчали. Смотрели. Молча.
Он шёл дальше. С каждым шагом внутри становилось тяжелее.
«Они правы. Я не просто не герой. Я не спас её. Я не защитил. И я знаю — если бы всё повторилось, я бы снова стоял и молчал. Потому что мне страшно. Мне жаль себя больше, чем её. Вот в этом и есть моя вина. Не в бездействии. А в том, что я понимаю — я выбрал себя. И не уверен, что был готов к этому выбору...»
Он добрался до своего дома. Открыл дверь. Мать сидела за столом, резала картошку. Она посмотрела на него, но ничего не сказала. Только опустила взгляд.
Он сел. Посмотрел в окно. За ним сгущался вечер. С этой стороны уже темнота. И в этой темноте — тишина, которая давила сильнее любого крика.
Глава 4. По душам
Дверь скрипнула, когда он вошёл. Андрей сразу почувствовал смесь запахов запах — старого бетона, пота, свежей краски, дезинфицирующих средств и чего-то горького, как будто стены здесь хранили чужие страхи. Тут же находились преступники перед отправкой в СИЗО, что было не частым явлением для этих мест. Здание районного отдела милиции, в который его вызвал следователь Леонид Крыжнёв, Андрей посещал впервые в жизни. Ему нужно было подписать собственные показания и ещё какие-то формальные бумаги. Он интуитивно вжал голову в плечи, немного растерялся, стал мять в руках кепку. Собравшись с мыслями он зашагал к окошку дежурного, который прижав плечом к уху телефонную трубку, что-то искал в огромном журнале с желтоватыми листами.
Встретившись взглядом с дежурным, он хотел уже сказать кто он такой и для чего пришёл, однако дежурный его опередил: «Ты же к Крыжнёву? В 8й кабинет зайди, это прямо до конца. Он подойдёт сейчас», быстро отчеканил дежурный и продолжил телефонный разговор. Андрей зашагал по коридору, но тут увидел, что из-за угла вышел следователь, кинув кому пару слов через плечо.
Повернув голову он встретился взгядом с Андреем.
— Добрый день! Спасибо, что без опозданий. Показания подпишешь потом, — сказал он, не глядя на Андрея, пока пытался найти что-то, хлопая себя по карманам брюк и пиджака. — Сначала зайдёшь к нему.
Андрей резко поднял голову:
— Это ловушка?
Крыжнёв посмотрел на него. В его глазах читалась усталость — не физическая, а та, что накапливается годами, когда слишком часто видишь худшее в людях.
— Это возможность для тебя, вдруг что-то вспомнишь — поправил он.
Сергей стоял напротив, за решёткой небольшой камеры. Не такой, как раньше. Тело было тем же — высокое, широкое, с плечами, которые словно всё ещё держали груз, но глаза… они стали другими. Словно кто-то вычеркнул из них свет, оставив только тень. Раньше в них была уверенность, даже если она была пьяной или злой. Теперь — пустота. Никакой надежды. Только факт: он здесь. Он сделал это. И теперь ждёт, что будет дальше.
— Привет, Андрюха, — сказал он первым. Голос был спокойным, почти добрым. Как будто они встретились не здесь, а где-нибудь в клубе после работы.
Андрей не ответил. Только посмотрел на свои руки. Они дрожали. Не сильно, но достаточно, чтобы он заметил. Он сжал их в кулаки, затем убрал руки в карманы. Хотел казаться уверенным. Хотел, чтобы Сергей видел в нём того, кем он был раньше. Но он не мог обмануть себя. Он не был тем человеком больше.
— Ты чего такой бледный? — снова заговорил Сергей. — Боишься?
— Нет, — ответил Андрей, но голос предал его. Он звучал глухо, как будто доносился издалека.