«Я не хочу быть таким. Я не хочу быть Серым. Я не хочу быть тем, кто смотрит и молчит. Я хочу быть лучше. Я хочу стать тем, кем ты думала, что я был…»
— А я думала, что ты добрый. Что ты справедливый. Что ты сможешь кого угодно защитить, даже меня. Но ты не сделал этого. И теперь я буду лежать здесь вечно. А ты будешь жить дальше. Молча.
Андрей почувствовал, как внутри него что-то рвётся. Он хотел ответить. Хотел закричать. Хотел упасть на колени и плакать. Но он только стоял. Смотрел. И понимал — она права.
Ему показалось, что она чуть пошевелилась. Что уголки её губ дрогнули. Но это было невозможно. Это была игра света. Или его разум, который начинал терять связь с реальностью.
Кто-то тронул его за плечо. Резко. Грубо.
— Уходи, Андрюх — сказал мужской голос. — Тебе не место здесь.
Андрей медленно обернулся. Перед ним стоял Иван — сосед, который раньше здоровался первым. Теперь его глаза были полны ненависти.
— Уходи, — повторил он. — Ты не имеешь права быть рядом с ней.
Андрей не сопротивлялся. Он просто отступил. Шаг за шагом. Пока не оказался на улице. Холодный воздух ударил в лицо. Он глубоко вдохнул. Слёзы стекали по щекам, но он даже не заметил, когда начал плакать.
Он огляделся. На него смотрели. Издалека. С осуждением. С болью. С презрением.
Он медленно пошёл прочь. Не оглядываясь. Не останавливаясь. Только шаг за шагом.
«Я не могу изменить прошлое. Я не могу вернуть тебя. Я не могу искупить свою вину. И каждый день я буду слышать твой голос. Внутри. Спрашивающий: почему ты не пошёл? Почему ты не закричал? Почему ты не стал другим? Почему ты – всего лишь ты ? »
Он шёл домой. Но он уже знал — он больше не принадлежит этому месту. Ни деревне. Ни людям. Ни даже самому себе.
Глава 6. Исповедь.
Дождь лил каждый день, уже почти неделю. Мелкий, нудный, будто сама земля плакала за то, что случилось. Небо было таким серым, что казалось, будто оно тоже не может решить — стоит ли светить или лучше остаться в тени. По улицам Зеленово текли лужи, грязь облепила подошвы сапог, и даже собаки перестали лаять — они просто лежали под навесами, смотрели в никуда и ждали, когда это закончится.
Андрей шёл медленно. Не потому, что был уставшим. Он просто не торопился. Каждый шаг давался с усилием, как будто он не просто шёл к церкви, а подходил к чему-то большему — к исповеди, к встрече с самим собой, к тому, чего так долго боялся: правде.
Церковь стояла на том же месте, где всегда. Старая, деревянная, с потемневшими стенами и крышей, местами покрытой мхом. Ветер колыхал поток дождя, и тот ходил из стороны в сторону, как будто тоже не мог выбрать направление. Дверь была чуть приоткрыта. Изнутри доносилось еле слышное пение — кто-то читал молитву. Или просто молчал.
Андрей вошёл.
Запах ладана ударил в нос сразу. Смешанный с запахом древесины, пыли и воска. Он остановился на пороге, чтобы глаза привыкли к полумраку. Церковь была почти пуста. У дальней стены стояла старуха в платке, зажгла свечу и перекрестилась. Рядом с ней — молодая женщина с ребёнком на руках. Она тоже что-то шептала, но слова были слишком тихие, чтобы услышать их.
Андрей прошёл немного вперёд. Остановился у изображения святого Николая. Посмотрел в глаза иконе. Хотел прочувствовать что-то. Что угодно. Но внутри было пусто. Только мысли, которые не давали ему спать ночами.
Он не знал, сколько простоял так. Минуты? Час? Возможно, больше. Пока не услышал мягкий голос:
— Ты ко мне пришёл, сын мой?
Андрей обернулся. Перед ним стоял священник. Невысокий, плотный мужчина лет за семьдесят. Борода седая, глаза добрые, но усталые. На нём был простой подрясник и чёрный клобук. Он смотрел на Андрея без осуждения, без злости. Просто смотрел.
— Я… — Андрей сглотнул. — Я хотел бы исповедаться.
Священник кивнул.
— Пойдём ка со мной.