Хмельницкий ухмыльнулся и сделал еще один шаг в сторону Николаева.
— Наивный ты парень, и даже не представляешь, кому ты перешел дорогу, и что теперь с тобой будет. Я уничтожу тебя здесь и сейчас.
Сергей Ветров не сразу сообразил, что ползучие твари с пилами покинули комнату, в которой он лежал на холодном бетоне. Это немного порадовало его. Смертельный приговор был отсрочен по каким-то неведомым ему причинам. Сергей попытался приподняться, и тут же резкая невыносимая боль в животе пронзила его.
— А-ах! — вскрикнул он и согнулся пополам.
Вокруг него закружились белые мерцающие мушки.
— А-а! — заорал Сергей.
Он сжал зубы и схватился руками за живот. Боль была нестерпимая, острая. Она резала без пощады.
— А-а! — реагировал на ее вспышки раненный парень. — О-о!
Весь его живот был в каких-то мелких гнойных ранках, из которых капельками сочилась синяя слизь. Почувствовав, что боль немного отступила, Сергей встал и медленно, держась руками за стену, подошел к двери, открыл ее и вышел из комнаты.
Сергей поплелся по коридору, придерживаясь одной рукой за стену. Прошагав пять метров, он неожиданно вскрикнул, схватился руками за живот и упал на колени.
— О-ё-мое! — закричал Сергей и застучал кулаком по стене.
Когда боль вновь его отпустила, Сергей вытер холодный пот, выступивший на лбу, и поднялся на ноги. Более быстрым шагом пошел по коридору, при этом вспоминая все матерные слова, которые знал.
— Твою мать! — ругался парень. — Что это такое?!
Он прошел мимо шахты, похожей на лифтовую, и резко остановился. Сергей смотрел в сторону прохода в темное помещение и с трудом верил своим глазам.
Какое-то серо-синее существо с руками и ногами и отвратительным лицом сидело на полу, прислонив голову к стене, и из этой головы торчал железный штырь. Сергей подошел ближе и увидел «Зверя», про которого ему рассказывали студенты. Штырь вошел где-то в области шеи рядом с ухом, он пробил «Зверю» голову и вынес часть челюсти.
С головы «Зверя» текла желтая слизь, ее очень много скопилось на полу — образовалась целая лужа. На лице «Зверя» отражалась гримаса боли. Он затуманенными глазами смотрел на Сергея.
Раненый парень молча взглянул в глаза «Зверя». «Неземное существо» закрыло их и скривилось от боли. И тут же со стороны шахты раздался глухой кашель, как будто того, кто кашлял, придавило чем-то тяжелым.
Сергей развернулся и уставился в сторону шахты. Он мог поклясться, что ему не послышалось. В подтверждение этого глухой кашель вновь донесся до его ушей.
Сергей подошел к шахте и заглянул в нее. Дальше двух метров ни вниз, ни вверх он ничего не увидел. Всему виной был слабый розовый свет. «Не об этой ли загадочной шахте мне все время твердил Вадим?», — задумался командир погибшего отряда.
Сергей вновь заглянул в шахту и закричал:
— Эй, есть здесь кто-нибудь? Может, какая помощь нужна?
Где — то сверху вновь раздался глухой кашель и слабый стон. Было очень похоже на то, что стонет женщина или девушка. Более того, Сергею этот стон показался знакомым.
— Оля, это ты здесь?! — закричал Сергей, и все его тело покрылось мурашками.
Николаев и Хмельницкий смотрели друг другу в глаза. За спиной Николаева стояли Лебедь, Бобров и три женщины, которые мыли пол в коридоре.
— Только вот не надо мне угрожать, — произнес сквозь зубы Николаев.
— Заткнись! — не сдерживая эмоций, закричал Хмельницкий. — Я чисто из принципа убью тебя.
Он указательным пальцем показал на свои глаза, затем этим же пальцем ткнул в лицо Николаева (его рука при этом имитировала пистолет, а указательный палец дуло этого пистолета).
— Одним взглядом, — добавил разгневанный главврач.
Хмельницкий сымитировал выстрел и дунул в палец, как в дуло пистолета.
— Здесь и сейчас. Веришь мне?
Николаев резко изменился в лице, кивнул и отступил на шаг назад.
— Верю, — прошептал Павел Петрович. — Конечно же, верю!
Главврач улыбнулся злой улыбкой.
— Я был здесь главным и останусь. Ты меня понял?
Николаев вновь кивнул и отступил еще на один шаг.
— Понял! — вскрикнул он. — Понял! Не горячитесь, пожалуйста.
— Немедленно прекращайте всю эту самодеятельность, — заорал взбешенный Хмельницкий, — и разбегайтесь по своим норам.
Николаев встал боком, он почувствовал дыхание смерти и взглянул сначала на Боброва, Лебедя и женщин, а затем на Борыгина.
— Делайте, что он говорит.